«Похоже, эти полминуты тебе подарили».

У Тэйрна рокотало в груди.

– И я хотел бы знать, какого хрена произошло!

Я резко вдохнула.

«Не трогай его, – взмолилась я Тэйрну. – Он же меня спас».

Я никогда не видела, чтобы кто-то смел хотя бы заговорить с чужим драконом, не то что на него орать – тем более на такого могучего, как Тэйрн.

Тот рыкнул в ответ.

– Нам нужно знать, что там случилось. – На секунду темный взгляд Ксейдена полоснул меня, как нож, потом снова вернулся к Тэйрну.

«Не смей читать меня, человек, не то пожалеешь».

Дракон открыл пасть, свернув язык в слишком знакомом мне движении.

Я встала между ними и задрала подбородок.

– Он просто не в себе. Не сжигай его.

«Хоть в чем-то мы согласны», – раздался у меня в голове женский голос.

Сгаэль!

Я в шоке заморгала, глядя на кинжалохвостку, а Ксейден шагнул и встал рядом со мной.

– Она заговорила со мной.

– Знаю. Я слышал, – он сложил руки на груди. – Потому что они пара. По той же причине я прикован к тебе.

– Как мило у тебя это звучит.

– Это не мило, – он повернулся ко мне. – Но так оно и есть, Вайоленс. Мы скованы. Умрешь ты – умру и я, поэтому я заслуживаю знать, почему в одну секунду ты под ножом Сейферта, а в следующую – на другом конце комнаты. Это печать, которую манифестировал Тэйрн? Рассказывай. Живо.

Он впился в меня глазами.

– Я не знаю, что случилось, – честно ответила я.

«Природа любит равновесие, – произнесла Андарна так, словно констатировала факты, – прямо как я, когда нервничаю. – Этому нас учат первым делом».

Я развернулась к золотому дракону, вслух повторив для Ксейдена то, что она сказала.

– Что это значит? – спросил он меня, а не ее.

Видимо, он мог слышать только Тэйрна, а не Андарну.

«Ну не самым первым делом. – Андарна села, подметая хвостом покрытую инеем траву. – Первым делом нас учат, что нельзя связываться с всадником, пока мы не вырастем, – она склонила голову набок. – Или тому, где искать овец? Я все равно больше люблю коз».

«Вот почему перьехвосты не связываются», – вздохнул Тэйрн, не скрывая изрядного утомления.

«Дай ей договорить», – сказала Сгаэль, стуча когтями по земле.

«Перьехвостам нельзя связываться, потому что они могут случайно передать свой дар людям, – продолжила Андарна. – Драконы не могут транслировать силу – по-настоящему, – пока не повзрослеют, но все драконы рождаются с чем-то особенным».

Я все это пересказала Ксейдену.

– Как печать? – спросила я вслух, чтобы он тоже слышал.

«Нет, – ответила Сгаэль. – Печать – это сочетание ваших способностей и нашего умения транслировать силу. Она отражает самую вашу суть. Сердцевину».

Андарна села и гордо склонила голову.

«Но я передала свой дар тебе напрямую. Потому что я еще перьехвост».

Я снова все повторила, уставившись на маленькую драконицу. О перьехвостах практически ничего не было известно, потому что их не видели за пределами Долины. Их охраняли. Они… я сглотнула. Стоп. Что она сказала?

– Еще перьехвост?

«Ага! Наверное, еще на пару лет», – она медленно моргнула, потом зевнула, вскинув раздвоенный хвост.

О. Боги.

– Ты… ты птенец, – прошептала я.

«Вовсе нет! – Андарна выпустила дым в воздух. – Мне два! А птенцы даже летать не умеют!»

– Кто она? – Ксейден переводил взгляд между мной и Андарной.

Я уставилась на Тэйрна.

– И ты разрешил ребенку вступить в связь? Готовиться к войне?

«Мы взрослеем намного быстрее людей, – возразил он, имея наглость принять возмущенный вид. – И я сомневаюсь, что Андарне можно что-нибудь разрешить».

– Насколько быстрее? – спросила я. – Ей же всего два года!

«Станет взрослой через год-другой, но некоторые растут медленнее, – ответила за него Сгаэль. – И если бы я знала, что она свяжется, возражала бы еще сильнее против ее права на милость».