– Ты читала список казненных в Коллдире? – глаза Лиам полыхнули.

Потребовалась вся моя смелость, но я выдержала его взгляд.

– Мне нужно было кое-кого найти.

Он чуть отстранился:

– Фена Риорсона.

Я кивнула.

– Он убил моего брата в битве при Аретии. – Я напряженно думала, пытаясь соотнести все, что я читала, с его словами. – Но твоего отца в том списке не было.

Зато там был сам Лиам – как свидетель. Меня захлестнул стыд. Какого вейнина я к нему пристала?

– Прости. Не стоило спрашивать.

– Его казнили в семейном доме, – его лицо посуровело. – Конечно, до того, как тот отдали другому дворянину. И да, я и это видел. Я уже получил метку восстания, и эта боль была равна… – он отвернулся. Его кадык тяжело ходил. – Затем меня отправили в Тирвейн, в семью графа Линделла, как и Риорсона. А мою младшую сестру отправили в другое место.

– Вас разлучили? – у меня чуть не отвалилась челюсть.

Ни в одном тексте о восстании, что я читала, не было ни слова о разлучении братьев и сестер, – а я прочитала очень много.

Он кивнул:

– Впрочем, она всего на год младше, так что мы еще встретимся, когда она попадет в квадрант в следующем году. Она сильная, проворная, с хорошим чувством равновесия. Она справится.

Нотка паники в его голосе напомнила мне о Мире.

– Она может выбрать другой квадрант, – сказала я тихо, надеясь его успокоить.

Он моргнул:

– Мы же все всадники.

– Что?

– Мы все всадники. Таков уговор. Нам сохранили жизнь, разрешили доказать преданность, но только если мы выберем квадрант всадников, – он с недоумением уставился на меня. – А ты не знала?

– Слушай… – я покачала головой. – Я знаю только, что детей зачинщиков, офицеров, заставили пойти в армию, но не больше. Остальные части договора засекречены.

– Лично я считаю, нам дали возможность быстрее выслужиться, но остальные… – он скривился. – Остальные думают, раз смертность всадников так высока, значит, власти предержащие надеются поубивать нас без необходимости делать это лично. Слышал, как Имоджен говорила, будто сперва считалось, что драконы безукоризненно благородны и никогда не свяжутся с меченым, а теперь верхушка не знает, куда нас девать.

– Сколько вас всего?

Я вспомнила мать и не могла не задуматься, что знает она, на что согласилась, став генералом Басгиата после гибели Бреннана.

– А Ксейден никогда?.. – он замолк. – У шестидесяти восьми офицеров были дети старше двадцати. Нас сто семь человек с метками восстания.

– Старший – Ксейден, – пробормотала я.

Он кивнул.

– А младшей сейчас шесть. Ее зовут Джулианна.

Мне подурнело.

– И она тоже помечена?

– Она с этим родилась.

Я понимала, что это сделал дракон, но все-таки какого, какого, блядь?

– И ничего, можешь спрашивать. Кто-то же должен знать. Кто-то же должен помнить, – его плечи поднимались и опускались в такт ровному, показательно размеренному дыханию. – Ну а тебе здесь не тяжело находиться? Или это успокаивает?

Смена темы.

Я оглядела ряды столов, которые медленно заполнялись готовившимися к работе писцами, и представила среди них отца.

– Это как вернуться домой и в то же время нет. И не то чтобы что-то изменилось – здесь ничего не меняется. Проклятье, да на самом деле перемены – это заклятые враги писца. Но я начинаю понимать, что изменилась я. Это мне здесь не место. Больше нет.

– Да. Могу понять. – Что-то в его голосе подсказывало, что и правда может.

У меня на языке вертелся вопрос, как ему жилось в последние пять лет, но вернулась Есиния с тележкой, груженной запрошенными томами.

«Здесь все, – прожестикулировала она, потом показала на свиток сверху: – А это – для профессора Маркема».

«Мы проследим, чтобы он его получил», – пообещала я и наклонилась к тележке.

Мой высокий воротник сдвинулся, и Есиния охнула, вскинув руку к губам.

– О боги, Вайолет. Твоя шея! – Она резко подскочила, и от сочувствия в ее глазах у меня все сжалось.

В нашем квадранте не существовало такого слова – «сочувствие». Были гнев, ярость, возмущение… но не сочувствие.

– Ерунда, – я поправила воротник, прикрыв кольцо желтеющих синяков, и Лиам взял тележку за меня. – До завтра.

Она же всё качала головой и заламывала руки у нас за спиной. Мы вышли в коридор, и Пирсон закрыл дверь.

– За годы в Тирвейне Риорсон научил меня сражаться. – Я оценила очередную смену темы – явно такую же нарочитую. – Никогда не видел, чтобы кто-то двигался, как он. Только благодаря ему я прошел первый раунд вызовов. Может, по нему не скажешь, но он заботится о своих.