– Он прав, – согласился подошедший Ксейден, и я ненадолго задумалась, куда он летал, раз уже так быстро вернулся.

– Тебя не спрашивали.

Но мой пульс заскакал, а лицо раскраснелось от одного его вида. В нашей форме любой всадник выглядел отлично, но на Ксейдене даже она смотрелась по-особенному из-за того, как выделяла его мускулы.

– Если не сядешь, я обижусь. – Он сложил руки на груди и оглядел сбрую. – Я сделал его специально для тебя и сам надевал, а он меня еще и едва не сжег. – Он поднял бровь, глядя на Тэйрна. – Хоть он и помог его придумать, надо признать.

«Первые модели никуда не годились, и ты имел наглость прищемить чешую у меня на груди, пока столь неуклюже его надевал», – полыхнул золотыми глазами дракон.

– Откуда мне было знать, что кожаный прототип так легко сгорит? И не то чтобы есть много руководств о том, как надевать седло на дракона, – насмешливо ответил Ксейден.

– Все это неважно, потому что я не могу в нем летать, – я обернулась к Ксейдену. – Это красота, чудо инженерии…

– Но? – У него поджалась челюсть.

– Но все поймут, что без него я не держусь на драконе.

Жар обжег мои щеки.

– Прости за новости, Вайоленс, но это и так все знают, – он показал на седло. – Это самое практичное решение твоей проблемы с полетами. Когда сядешь, пристегнешь ноги ремнями и, в теории, сможешь даже менять позы в долгих перелетах, не расстегиваясь, потому что мы учли и ремень для пояса.

– В теории?

– На пробный полет его великодушия уже не хватило.

«Полетишь на мне, когда на моих костях сгниет все мясо, командир крыла».

Что ж, очень, очень понятно сказано. И ярко.

– Слушай, правилами это не запрещено. Я проверял. И ты сделаешь Тэйрну одолжение, позволив ему развернуться в полную силу и освободив от волнений. Да и меня от них освободишь, если что.

Впившись ногтями в ладони, я искала другую причину, другой повод, но ничего не находилось. Мне не хотелось отличаться от других всадников на этом поле, но я уже была другой.

«Блин, из-за этого упрямого огненного вида так и хочется тебя поцеловать». Лицо Ксейдена оставалось безэмоциональным, даже скучным, но его глаза раскалились, опустившись к моим губам.

«Тут вообще-то полно народу». У меня перехватило дыхание.

«Когда это меня волновало, что обо мне подумают другие? – Уголок его губ поднялся, и теперь я, чтоб его, я видела только его улыбку. И ничего кроме нее. – Меня волнует только то, что подумают о тебе».

Потому что ты командир крыла.

«Нет ничего хуже, чем сплетни кадетов о том, что ты обеспечила себе безопасность через постель» – так предупреждала Мира на парапете.

– В седло, Сорренгейл. Нам еще в битве побеждать.

Я оторвала от него взгляд и внимательней рассмотрела изощренно красивую и хитроумно сработанную сбрую.

– Это красота. Спасибо, Ксейден.

– Не за что. – Он отвернулся, но потом наклонился ко мне, и по моей спине проплясали мурашки, когда его губы коснулись моего уха. – Твоя благодарность принимается.

– Это что, седло?

Я отскочила от Ксейдена, но он не сдвинулся с места ни на дюйм, когда появился Даин с большим желтым флагом на шесте и круглыми глазами уставился на Тэйрна.

«Нет, ошейник», – съязвил Тэйрн, щелкнув зубами.

Даин отступил на пару шагов.

– Да, – ответил Ксейден. – Что-то смущает?

– Нет. – Даин посмотрел на Ксейдена как на дурачка. – Почему меня это должно смущать? Я рад всему, что помогает Вайолет, если ты вдруг не заметил.

– Хорошо, – Ксейден кивнул и повернулся ко мне: «А сейчас тебя целовать было бы совсем неловко, а?»

Вот так-так.

«В следующий раз лучше целоваться не для того, чтобы позлить Даина».

В следующий раз мы поцелуемся только потому, что оба этого хотим.

«В следующий раз, а?»

И снова его взгляд опустился к моим губам.

И естественно, теперь я могла думать только об этом – о его губах на моих, как его руки берут меня за затылок, о его языке. Я не позволила себе прильнуть к нему. Но с трудом.