От признания у меня перехватило дыхание, но он только вздохнул и прижал затылок к стене.

«Какая разница когда, если главное – что между нами все изменилось?»

– Не надо, – прошептала я, и он снова поднял голову, выдержав мой взгляд.

«Чего не надо? Говорить, что я не могу выкинуть тебя из головы? Или говорить напрямую в твою?»

– Ни того ни другого.

«Ты тоже можешь этому научиться».

Какого вэйнителя от него невозможно отвернуться? Помнить, что поцелуй на той башне был для него игрой – что все это может быть для него игрой? Затушить невозможную боль, что плещется в животе каждый раз, когда я думаю о нем?

«Давай попробуй».

Глядя в его глаза с золотыми блестками, я решила, что он прав. Можно хотя бы сделать шаг навстречу, попробовать. Я мысленно поставила одну ногу на пол библиотеки – и почувствовала, как в моих венах полыхает сила. Из двери у меня за спиной струилась ярко-оранжевая гудящая энергия, а из окна, созданного специально для Андарны, сиял золотой свет. Я сделала глубокий вдох и медленно повернулась.

И вот, под самым полотком, – тень искрящейся ночи. Ксейден.

На лестнице раздались шаги, и мы оба оглянулись.

– Видимо, и вы об этом подумали, – сказал Даин, увидев нас, и встал у стены рядом со мной. – Сколько уже ждете?

– Недолго, – ответил Ксейден.

– Часами, – ответила одновременно я.

– Проклятье, Вайолет. – Даин провел рукой по своим мокрым после душа волосам. – Есть не хочешь? Может, сходишь на завтрак?

«Нет, дурень, она очевидно не хочет», – возникла у меня в голове ехидная ремарка Ксейдена.

«Прекрати», – бросила я ему.

– Нет, спасибо.

«Вы посмотрите, кто научился говорить», – на миг уголок рта Ксейдена изогнулся вверх.

Новые шаги на лестнице, и я затаила дыхание, уставившись на дверь.

Профессор Маркем остановился, увидев нас перед своим кабинетом, затем продолжил движение.

– Чем обязан визиту?

– Скажите сразу, если она погибла. – Я встала посреди коридора, отлепившись от стены.

Маркем посмотрел на меня с неодобрением большим, чем обычно.

– Ты же знаешь, я не могу разглашать засекреченные сведения. Если будет, что обсудить, мы обсудим на инструктаже.

– Мы сами там были. Если это засекречено, мы уже все знаем, – возразила я, и мои руки, сжимавшие кружку все сильнее и сильнее, задрожали.

Ксейден забрал ее у меня.

– Я не в том положении, чтобы…

– Она моя сестра, – взмолилась я. – Я заслуживаю знать, жива она или нет, и заслуживаю услышать об этом не перед всеми всадниками.

Он поджал губы:

– Форпост в Монсеррате понес значительный ущерб, но всадников мы не потеряли.

Слава богам. Колени подогнулись, и Даин подхватил меня, притянув в знакомые объятия, пока меня захлестывало облегчение.

– Она цела, Ви, – прошептал мне в волосы Даин. – Мира цела.

Я кивнула, борясь с наплывом чувств. Я не сломаюсь. Я не заплачу. Я не проявлю слабость. Не здесь.

Я могла пойти только в одно место, только одно существо не станет укорять меня за то, что я расклеилась.

Взяв себя в руки, я освободилась из объятий Даина.

Ксейден уже ушел.

Я пропустила завтрак и построение, направившись прямиком на летное поле, и продержалась, пока не вышла на середину луга, где и упала на колени.

– Она в порядке, – я плакала, уронив лицо в ладони. – Я не бросила ее умирать. Она жива. – Воздух всколыхнулся, затем я почувствовала ладонями твердую чешую. Привалилась к плечу Андарны, обмякла. – Она жива. Жива. Жива.

Я повторяла это, пока не поверила.

* * *

– У тебя есть братья или сестры? – спросила я Ксейдена в следующий раз, когда мы вышли на мат: может, из-за слов Миры, что я о нем мало знаю, а может, из-за собственных противоречивых чувств. В любом случае ему известно обо мне больше, чем мне – о нем, и нужно было выравняться.

– Нет. – Он, удивленный, остановился. – А что?

– Просто спросила. – Я встала в боевую стойку. – Погнали.

На следующий день посреди инструктажа я спросила его с помощью нашей телепатии, какая у него любимая еда. И услышала, как он уронил что-то у себя на галерке, прежде чем ответил:

«Шоколадный торт. Ты ведешь себя странно, перестань».

Я усмехнулась.

На другой день, после того как Тэйрн обрушил на меня совершенно убийственную серию сложных полетных маневров, которые не выдержали бы и многие третьекурсники, мы устроились на горном пике с Тэйрном и Сгаэль, и я спросила, откуда Ксейден знает Лиама, чтобы проверить, скажет ли он правду.