В дверях она оглянулась через плечо, но в выражении ее лица не было и следа той стали, что минуту назад.

– Хочешь, чтобы я тебе доверяла, Риорсон? Утащи ее отсюда на хрен и проследи, чтобы она не дергалась. Мы оба знаем, что иначе ей конец.

– Мира! – крикнула я, царапая Ксейдена, но он уже фактически нес меня, подхватив за талию, будто я весила меньше меча у него на спине. – Я люблю тебя! – крикнула я в сторону башни, но уже не знала, слышит она меня или нет.

– Если я отправлю тебя собирать вещи, ты не сбежишь? – спросил Ксейден, шагая уже по казарменному коридору. – Или мне тебя унести без всего, что ты привезла?

– Соберу. Не сбегу.

Я оттолкнула его, и он меня отпустил.

Чтобы схватить свой рюкзак и рюкзак Рианнон, понадобилась всего минута – мы их не разбирали толком, и даже плащи остались приторочены сбоку. Затем я вернулась в коридор, где ждал Ксейден, сам с рюкзаком на плече. Который выглядел намного меньше того, с которым он прилетел, и даже не хотелось задумываться, чем он жертвует, чтобы забрать меня отсюда поскорей.

Я даже не посмотрела на него, направившись к двери, но он схватил меня за локоть и развернул.

– Нет. Покидать крепостные стены слишком опасно. Мы идем наверх. – Он обхватил меня за талию и снова чуть ли не потащил к ближайшей башне. – Поднимайся.

– Да хватит! – кричала я, наплевав, что меня могли слышать все члены нашего отряда, поднимавшиеся на ту же башню. – Тэйрн может им помочь!

– Твоя сестра права. Ты должна выжить, поэтому мы уходим. А теперь, блин, поднимайся.

– Даин! – воскликнула я, увидев, кто вырос перед нами.

Тот развернулся и забрал рюкзак Рианнон, закинув себе на плечо.

– Хоть раз я согласен с Риорсоном. Спасти надо не только тебя. Вайолет. Задумайся об остальных первогодках.

Я заткнулась при виде мольбы в его глазах.

– Ты приговоришь весь нетренированный отряд к смерти? Потому что я выживу. Сианна, Эмери и Хитон – выживут. И мы отлично знаем, что Риорсон уж точно выживет. А Рианнон? Ридок? Сойер? Хочешь, чтобы их смерти были на твоей совести? – спросил он, бросая острые, жестокие слова, пока мы неслись к открытой двери.

Дело не во мне.

Мы вырвались на крышу, когда Эмери вскакивал на дракона, опасно присевшего на стену – стену намного тоньше, чем в квадранте.

О боги, мне никогда не забраться на Тэйрна под таким углом.

– Ридок и Квинн уже в воздухе, – бросил Лиам, когда Эмери взлетел туда, где уже, зависнув, били крыльями Кэт и Деи.

– Ты следующий! – крикнул Ксейден Лиаму, и Даин кивнул.

Деи приземлился так, что раскрошил каменную кладку, и Лиам бросился по узкой стене к крупному красному кинжалохвосту.

– Дальше ты, Аэтос, – рявкнул Ксейден.

– Вайо… – начал Даин.

– Это приказ. – Его голос не оставлял пространства для споров, и мы оба это знали – особенно когда место Деи на стене заняла Кэт. – Она со мной. Иди.

– Иди, – поторопила я.

Я бы не смогла жить, если бы с Даином что-то случилось из-за меня. Может, в последние месяцы он и вел себя как козел, но это еще не перечеркивает все годы, когда он был моим лучшим другом.

Даин словно вначале хотел противиться, но наконец кивнул и повернулся к Ксейдену.

– Доверяю ее тебе.

– Сегодня все только и говорят о доверии, – хмыкнул Ксейден. – Давай уже садись на дракона, чтобы потом я посадил ее.

Даин долго и пристально всматривался в меня, затем развернулся и побежал, забравшись по лапе Кэт, ярко напомнив мне о маневрах во время прохождения Полосы.

«Где ты?» – спросила я Тэйрна, обшаривая глазами пустые небеса.

«Почти на месте. Помогал остальным чем мог».

– Я не могу так, – сказала я Ксейдену, с трудом поворачиваясь к его груди в кольце рук. – Остальные улетели. Хочешь, считай это одолжением, мне плевать. Мы можем остаться. Я не могу ее просто бросить. Это неправильно, она бы меня не бросила никогда. Я должна остаться ради нее. Просто должна.

В его глазах было столько сопереживания, столько понимания, что, когда он отпустил мою талию, я уже решила, что он позволит мне остаться. Затем его руки легли на мои щеки, скользнули под затылок, и он прижался своими губами к моим.

Я растворилась в этом отчаянном и всепоглощающем поцелуе, зная, что он может оказаться последним. Язык Ксейдена двигался у меня во рту с силой и страстью, и я на нее отвечала, привлекая его все ближе.

Боги, совсем не так, как я фантазировала, вспоминая ту ночь. А намного лучше. Тогда он со мной осторожничал, но сейчас в том, как он сминал мои губы, не было ни малейшей сдержанности, и совсем неопасной казалась боль, что заныла у меня в животе. Он прервал поцелуй, только когда мы оба уже задыхались, затем приложился лбом к моему.