Лина высунулась из кабинки.

– Кстати, о балетных танцовщицах...

Из вращающейся двери за стойкой появилась дородная официантка с тугим седым пучком на голове. Пересекая зал, она поздоровалась с четырьмя девочками-подростками, стоявшими у двери, а затем подвела их к свободному столику. Девушки были одеты в разноцветные платья с блестками и часто поглядывали на свои светящиеся мобильные телефоны, когда садились. Их волосы были заколоты сзади блестящими золотыми диадемами. Записав их заказы на желтом планшете, официантка принесла красочно одетой четверке напитки, а затем поспешила обратно через вращающиеся двери на кухню.

– Почему они так одеты?
– вслух поинтересовался Майкл.

– Они танцовщицы, - сказала Лина с легкой дрожью в голосе.
– Они, должно быть, только что пришли с репетиции.

– Откуда ты знаешь? Может быть, в городе цирк.

Одна из девушек заметила пристальный взгляд Майкла и наклонилась к своим подругам. Мгновенно сотовые телефоны были опущены, и все взгляды обратились к их кабинке.

Майкл схватил меню и нырнул за него. От столика девочек донесся взрыв хихиканья, но он отказался поднять глаза.

– Вау, - сказала Лина.
– Я не знала, что ты можешь это делать.

Майкл наклонил меню ровно настолько, чтобы видеть ее лицо.

– Что делать?

– На самом деле довольно аккуратно, во всяком случае, лучше, чем двигать шарики. Ты можешь научить меня?

– О чем ты говоришь?
– рассеянно спросил Майкл. Он даже больше не смотрел на них. Почему они все еще хихикали?

– Ты можешь научить меня читать вверх ногами?

– Я не могу... о, черт, - Майкл швырнул меню на стол.

Снова хихиканье.

Глаза Лины были широко раскрыты и невинны.

– В чем дело, Майк? Разве ты не хотел перевернутый торт?

– Ты балда.

Лина развела руками.

– Откуда я знала, что ты не умеешь читать вверх ногами? Может быть, у тебя аллергия или что-то в этом роде. Тебе сделали прививку от щенячьей любви?

Рюкзак зашуршал.

– Что такое щенячья любовь, Пробужденный? И когда этот получит свое имя?

– Помолчи, любопытный, - прорычал Майкл.

– У этого будет имя невидимый, Пробужденный?

– Может быть, тебе стоит обратиться к окулисту, - предложила Лина.

Майкл толкнул рюкзак локтем.

– Невидимый - это не имя. А теперь помолчи, - прошипел он кукольному человечку.
– И заткнись, Лина.

– Этот не хочет быть тихим, Пробужденный.

Лина кивнула в сторону стола.

– Наверное, мне следует рассказать тебе. Эти танцовщицы пялятся на тебя.

– Этот желает узнать свое имя, Пробужденный.

– О, ради всего святого...
– Майкл с силой хлопнул меню по столу, опрокинув солонку. Почти идеальная линия белой соли рассыпалась по меню, подчеркивая название, написанное крупными буквами на обложке.

Пришло вдохновение.

– Джерико, - объявил Майкл.
– Тебя зовут Джерико, а не Лина, ладно, или зануда, или как там тебя еще. Я Майкл, а ты Джерико.

Рюкзак сдвинулся с места.

– Это... Джерико. Ты - Майкл, Пробужденный.

– Достаточно близко, - сказал Майкл.
– Теперь, когда у тебя есть имя, не мог бы ты, пожалуйста, помолчать?

Лина ухмыльнулась.

– Почему ты такой резкий, Майк? Ты злишься, что я упомянула, что танцовщицы смотрели на тебя? Ну же, каким другом я была бы, если бы встала на пути настоящей любви?

– Из тех, кто умеет держать язык за зубами.

Дверь снова звякнула, и Лина еще раз высунулась, чтобы посмотреть.

– Диггс вернулся.

– Как раз вовремя.
– Майкл смахнул соль с меню и отодвинул его в сторону.
– Может быть, теперь мы сможем выбраться отсюда.

Диггс плюхнулся в кабинку рядом с Линой.

– Жаль вас разочаровывать, но мы останемся еще ненадолго.

Лина отодвинула свою тарелку.

– Ты не смог найти работу?

– Парень, которому принадлежит гараж дальше по улице, сказал, что у него будет кое-что для меня в понедельник.

– Сегодня только четверг, - сказал Майкл.
– У нас нет такого количества времени.

– Знаю. Но парень в гараже сказал, что до тех пор у него ничего для меня не найдется.
– Диггс кивнул в сторону столика танцовщиц.
– В местной средней школе проводится что-то вроде танцевального конкурса. Похоже, это довольно крупное событие в здешних краях. Первый приз - пятьсот долларов.

Майкл скрестил руки на груди.

– Значит, мы застряли, разорены и бездомны до понедельника?