Из раны опять потекла кровь.

— Как добраться до короля Отуа? — сурово спросил Владыка.

Вилюн вновь прижал ладонь к её лбу, вливая в Дарину жизненную силу. Девушка непонимающе уставилась на него мутными глазами.

— Как добраться до короля Отуа? — повторил Вилюн вопрос Владыки.

— Я... не знаю, — прошептала она. — Меня в такое... не посвящали...

Маг бросил на Владыку взгляд через плечо и тихо сказал:

— Она не лжёт. Слишком мелкая фигура, чтобы сообщать ей такое.

Владыка кивнул и махнул рукой, словно перерубал нить, держащую Дарину на этой земле.

Но девушка этого не увидела.

— Я всё вам рассказала, — пролепетала она, с надеждой вглядываясь в лицо лесного мага. — Теперь вы меня вылечите?

Он посмотрел ей в глаза и сухо ответил:

— Нет.

В глазах Дарины появился ужас. Она широко открыла рот, словно хотела закричать, но вместо крика изо рта хлынула тёмно-красная, почти чёрная кровь. В тот же миг её лицо стало меняться. Клыки вновь удлиннились, кожа сморщилась и стала темнеть, будто обугливалась. Тело изогнулось дугой, потом упало на пол и забилось в жутких конвульсиях.

Мира отвернулась и прикрыла лицо рукой. Она не чувствовала не торжества, не радости победы над злом, а почему-то ощущала себя грязной.

Придерживаясь за стену, она тяжело поднялась и пошла прочь. Вышла в «сени», когда Владыка окликнул её по имени. Мира обернулась, стараясь не смотреть на то, что раньше было Дариной.

— Ты рисковала собой ради моего спасения, — сказал Владыка. — Твои друзья будут отпущены и вы можете беспрепятственно перемещаться как по крепости, так и по Лесу. Может быть, у тебя есть ещё какое-нибудь желание? Говори, я выполню всё, что в моих силах.

Мира медленно сжала в руках нити бус, и вновь они напомнили ей косточки крохотных, давно умерших птиц.

— Отдайте Хадару его армию кукров, — сказала она. — Он заслужил быть их хозяином.

Стоя на смотровой площадке Башни, Тиред обозревал город. За одно закрытие Купола всё в нём перевернулось вверх дном и то, что казалось вечным и незыблемым, теперь обратилось в руины. То тут, то там вспыхивали пожары. При взгляде сверху казалось, что между домами распускаются алые цветы, но вместо того, чтобы любоваться ими, люди в страхе выбегали на улицу, схватив детей и скудные пожитки.

Тиред смотрел на город — такой знакомый и такой чужой, а в голове теснились обжигающие воспоминания о сегодняшнем собрании, на котором присутствовали отец, начальник Городской стражи и Колдун.

— Целый город просрали! — орал отец. — Целый город!

Багровый от стыда начальник стражи бормотал себе под нос, что беспорядки чинит группа бунтовщиков, которые называют себя «Сопротивлением Азара» и в том, что их вовремя не обнаружили и не пресекли, вина бывшего Старшего агента Хадара. Ситуация усугубляется тем, что к сопротивленцам примкнули сбежавшие из Башни мокрозявы. Они без обработки и потому на них нет никакой управы. Они не могут справиться только с кукрами, но в распоряжении начальника Городской стражи тех слишком мало...

— Значит, бери столько кукров, сколько нужно, — перебил отец. — Из Лечебницы скоро должны прислать ещё... Окато их вовсю ремонтирует. Нужно обезвредить мокрозяв и снова запереть в Башню. Мокрозявыдолжны кукрить — и точка! А этих, сопротивленцев, вешайте на городских воротах без суда. Если среди них окажутся невиновные — не велика беда. Смерть одинаково всех примет в объятия, а если попадётся кто-то, тольковынашивающий преступные мысли, он испугается и заляжет в свою нору.

— Отец, жестокое подавление приведёт к ещё большей агрессии, — подал голос Тиред.

Он уже некоторое время хотел принять участие в совещании, но не решался, отчасти потому что хоть и сидел за общим столом, но все обходили его взглядами, придавая значение не больше, чем стулу.

Вот и сейчас отец ответил на его реплику, даже не повернув головы:

— Не лезь, куда не следует.

Тиред сжал под столом кулаки. С тех пор, как он вернулся из Леса, всё стало не так, как прежде. Он изменился, научился анализировать, оценивать. Тиреду казалось, что всю свою предыдущую жизнь он спал — теперь его разбудили, и реальность ничем не радовала. Сильнее всего юношу бесил властный жестокий старик, который никого не дослушивал до конца и давил-давил-давил.

— Я твой сын и всё, что касается управления Элсаром, моё дело, — сказал Тиред, пытаясь придать голосу как можно больше достоинства.

Начальник Городской стражи хмыкнул; Колдун подавил улыбку. Всё это не укрылось от Тиреда и лишило его уверенности. А тут ещё отец насмешливо заметил:

— Лесные похитили у меня полудурка, а вернули полного кретина.

Тиреда затрясло от ярости и обиды. Захотелось вскочить и ударить этого наглого старого хама. С трудом овладев собой, юноша обвёл горящим взглядом присутствующих и процедил: