Крепость была темна и огромна, ни одного огонька не светилось. Странно — где же воины-часовые? Пересекая площадь с чанами, Мира вскинула голову: крепость показалась похожей на Колизей, где вот-вот разразится её последняя битва. Мира мотнула головой, вытрясая дурные мысли и прибавила ходу. Забежав внутрь, она сразу повернула к покоям Владыки. Половицы под ногами поскрипывали, отчего Мире казалось, что её путь сопровождают чьи-то стоны. В коридорах тоже было пусто, в скрытых за бусами комнатах темно. На краткий миг у Миры появилось желание заглянуть в одну из них — просто чтобы удостовериться, что она не одна в крепости. Она задержалась, коснулась рукой бус. Те перекатились под пальцами, словно крохотные птичьи косточки.

Внезапно в голове у Миры словно вспыхнуло пламя: она «увидела» большую комнату с широким ложем, на котором спал Владыка. Мира чётко видела его могучую, лежащую на спине фигуру, мерно вздымающуюся при дыхании грудь, приоткрытый рот. Справа от изголовья слабо светилась масляная лампа. Но вот по кровати скользнула тонкая изогнутая тень, и к Владыке приблизилась девушка. Даже не видя лица, Мира узнала Дарину. Длинные чёрные волосы магини были заплетены в две косы и лежали по бокам головы словно ручки амфоры, на тело был надет полупрозрачный хитон, сквозь который маняще просвечивали округлости бёдер и крепкие ягодицы. Свет лампы пробежал по клинку кинжала, который девушка зажала в правой руке, и на лезвии заплясали язычки пламени. Гибкая и бесшумная Дарина забралась на ложе Владыки, села, обхватив его бёдрами, и подняла нож. Взмах руки, и в стороны полетели брызги крови, а комната наполнилась клокочущими хрипами умирающего.

Мира пошатнулась, чтобы не упасть, схватилась за нити бус. Они загремели, в комнате сонно спросили:

— Кто там?

— Быстрее! — выдохнула Мира. — Тревога! Владыка в опасности!

А сама уже выпустила бусы и побежала по бесконечно длинному, закругляющемуся коридору. Часовых у покоев Владыки она увидела издалека. Оба сидели у стены, вытянув ноги в проход. Горла у обоих были разорваны, и на пол натекла кровь. Мира сжала в потной руке штырь. В голове прозвучал голос Вилюна: «На Больших кочках... Найра и Кауло говорят, что видели труп, горло которого было разорвано зверем».

Тут же показалось, что за спиной раздалось тяжёлое дыхание и потянуло запахом несвежего мяса. Мира резко обернулась: никого. Промелькнула малодушная мыслишка: «Бежать подальше, пока не поздно. Это дела лесных, а моя хата с краю».

Но её перебили слова Найры: «Вас в крепости двое магов — ты и Вилюн. Раз он спит, надо тебе с ведьмой сражаться».

— Да... Надо мне, — хрипло повторила Мира.

Крепость оживала. Торопливо одеваясь, лесные стучали, гремели и топали. Мира вдруг поняла, что все эти люди будут ей только мешать и создавать суету. Она вскинула руку и отделила покои Владыки от остальной крепости стеклянными, непробиваемыми стенами. Теперь она, Владыка и Дарина находились внутри магического куба, разбить который мог бы, наверное, только Вилюн. Но он спит.

На одеревеневших ногах Мира подошла к мёртвым часовым. Разжала руку и осторожно, чтобы не издать ни звука, опустила штырь взглядом на пол. Так же осторожно вытащила у одного из часовых кинжал из ножен. Это оружие лучше.

— Я готова, — сказала она самой себе.

Взглянула на закрытую дверь. Жив ли ещё Владыка? Она попыталась вспомнить, сколько времени прошло между видением как Дарина травит Хадара и приходом Миры в шатёр? Минут десять? Пятнадцать? Значит, есть надежда, что она не опоздала. Коснувшись взглядом дверной ручки, Мира приказала:

— Откройся.

Тяжёлая дверь медленно и лениво приоткрылась, показав язычок желтоватого света лампы.

— Шире! — приказала Мира.

Дверь тяжело распахнулась, и глазам предстала небольшая комната, вроде сеней. На лавке чадила лампа, стояли несколько пар сапог из кожи хорошей выделки. «Сени» вели в основное жилище, отделённое дверью из бус. Стараясь ступать бесшумно, Мира вошла. Обернулась: по полу за ней тянулась цепочка её собственных кровавых следов — наступила в кровь часовых, когда заходила.

Неожиданно в скрытой за бусами комнате раздался грохот. На пол упало что-то тяжёлое, затем послышался звук борьбы, скрежет металла, опять грохот, а потом — утробный звериный рёв, от которого по спине пробежал мороз.

«Опоздала!» — поняла Мира.

Выставив вперёд кинжал, она сквозь «ливень» бус рванула в покои. Сразу упёрлась в стоявшую на ребре огромную кровать с короткими ножками. Обогнув её, Мира увидела загнанного в угол Владыку. В одной руке он держал меч, в другой цепь с грузом. Рыжая борода спуталась, рубаха потемнела от пота, в глазах — ярость.

Его по дуге обходили двое: тонкая женская фигура с полурасплетённой тёмной косой и крупный серебристый волк. Такой же нагонял Миру на реке Безвременья.

— Владыка! — вскрикнула Мира.

Повелитель посмотрел на неё, и его лицо вытянулось от изумления. Женщина обернулась, и оказалось, что это не Дарина. На Миру смотрела она сама, только глаза её горели в полумраке, словно два угля, руки были по локоть испачканы в крови, а рот стал больше и из него торчали длинные белоснежные клыки.