Чувствовать ее рядом,такую близкую, такую доступную в домашнем платье – и в то же время такую далекую – oказалось тем еще испытанием. Он не мог припомнить, когда в последний раз к нему так прикасалась женщина – без намерения соблазнить, целомудренно,и оттого столь притягательно, возбуждающе.

– Еще совсем немного. Согните руку в локте.

Вновь невесомое прикосновение к плечу – и ниже, к запястью. В том месте, где открытую кожу кисти тронули теплые пальцы, Берта словно прошила крохотная молния. Он поймал себя на желании перехватить тонкую ладонь ?ены, дернуть на себя… Но сдержался, а она, к его великой досаде, уже отошла.

– Благодарю, это все. Надеюсь, не слишком задержала.

Берт только и сумел, что хрипло крякнуть .

– Вас ожидать к завтраку?

– Прости, Леанте. Ни сегодня, ни в ближайшие дни. Но как только разберусь с подготовкой ко встрече, обещаю, буду учиться вести себя, как лорд.

– Что ж, хорошо.
– По легкой улыбке Леанте Берт не смог понять, огорчилась она или обрадовалась.
– Тогда распоряжусь сегодня не топить камин в трапезной. Но прошу вас, дайте мне знать, когда встречать гостей.

***

Встречать гостей. Берт усмехнулся сам себе, ударив киркой в размякшую от сырости землю. Простодушное неведение женушки и забавляло его, и придавало сил для изнурительной работы. Все три дня, проведенные у холмов, он не переставал воображать ее распахнутые от удивления кристальные глаза, когда он явится в дом победителем,и она поймет, каких гостей собиралась встречать .

Вот уже три дня Берт не только в трапезную не казал носа, но и на ночь в замок не приходил. Да и к чему? Чтобы терзаться неудовлетворенными желаниями до конца отмеренного женушкой срока?

Зато как сладко было мечтать о том, что она ожидает его од?а в пустой холодной постели! День проходит за днем, ночь за ночью, а мужа все нет. Изводится ли она в разлуке? Тоскует ли? Быть может, уже сама сожалеет об отсрочке? Такие мысли грели душу получше лагерных кoстров и горячей похлебки.

А порой в эти сладкие мысли назойливым червячком вгрызалось опасение, что она и думать позабыла о Берте. А может быть, ждет не дождется, когда же он сложит голову у замка ?ельсех,и все ее улыбки, вежливые слова и кроткие взгляды – не бoлее, чем притворство. Две седмицы! А что, если за это время она решила придумать, как и потом водить за нос мужа-простолюдина? Или вовсе избавиться от него? Недаром же она дочь изменника, порченая кровь…

В такие мгновения лишь нескончаемые взмахи кирки позволяли прогнать из головы отравленные обидой мысли. Работа, работа и еще раз работа. Два-три поворота тени на сон – и Берт, с тяжелой от недосыпа головой, снова в строю. Снова кирка и каменистая земля – они грезились ему даже во время короткого сонного забытья.

«Гости» не заставили себя ждать и явились холодным туманным утром четвертого дня. Берт мысленно возликовал: успели! Когда разведчики донесли о том, что к деревне приближается армия из почти двух сотен крэгглов, за холмами заботливо укладывали последние полоски дерна с пластами жухлой травы. Густой туман, окутавший низину плато и кромку леса, как будто был ниспослан старыми духами: солдаты Вальденхейма знали, откуда ждать беду, а крэгглы едва ли заметят ловушку.

– По позициям! – скомандовал Берт.

Миг – и все рассыпались по местам, как было условлено и повторено многажды до этого дня. «Авангард» из трех дюжин отряда Дунгеля, служивший приманкой, отошел от холмов на расстояние пoлета стрелы: ветер в этот день играл на руку защитникам крепости. Лучники, замаскированные свежей листвой и почти невидимые в тумане, скрылись в деревьях и среди острых каменных выступов. Конница ожидала за пологим отрогом, прикрывавшим вид на замковую стену. Несколько гвардейцев выскочили на вершину холма в занимающемся рассвете – разыграли внезапное замешательство – и скрылись за валом. Теперь оставалось только ждать.

Вдох-выдох. Затаившись, словно зверь перед прыжком, Берт, казалось, мог слышать ток собственной крови по жилам.

Вдох-выдох. Сердце бьется размеренно, удар за ударом, не ускоряясь и не замедляясь. Ожидая врага.

Вдох-выдох. Страха нет, лишь зарождается в глубине нутра легкая дрожь нетерпения.

Вот заныла, застонала земля под топотом сотен ног. Крэгглы – как щенки-первогодки,твердил себе Берт. Злобны, свирепы, бесстрашны, безжалостны. Однако начисто лишены воинской хитрости. Видят врага – идут на врага, норовя смести его напрочь.

Вот показались на вершине холма бегущие крэгглы. Полуголые, в безрукавках из звериных шкур, лохматые, они и впрямь чем–то смахивали не то на псов, не то на волков. ?де–то вдали, позади пехоты, командиры крэгглов придерживали рвущихся в бой лошадей.

Вот зазвенело в ушах от дикого рева, боевых кличей и грохота железа о щиты. ?тряд Дунгеля, пустив в приближавшихся врагов несколько приветственных стрел, обратился в бегство, словно устрашившись яростной неприятельской атаки.

Еще миг – и грудь Берта разорвало от ликующего вопля: ловушка сработала! Под ногами у крэгглов, словно живая, разверзалась земля, повергая в суеверный ужас свирепых воинов.