Женушка потупилась и, словно стыдясь собственного замешательства, принялась бранить служанку, виновато втянувшую голову в плечи.

– Какая ты неловкая, Тейса! – Даже ругалась она совсем не сурово. Берт слушал бы и слушал.
– Ягод почти не осталось. Не подбирай с земли. Ты что же, думаешь, я позволю брать для взвара оброненные ягоды? Тут овцы гуляют, собаки…

Берт снова хмыкнул и отошел. Женщины! Вечно им все не так.

Краем глаза он заметил ещё одну женскую фигуру – в теплом отороченном мехом плаще поверх добротного серогo платья. И он бы умилился тому, что Веледа теперь вовсе не похожа на нищенку благодаря щедрости Леанте, если бы…

…если бы рядом с ней не отирался Халль, с бесстыжей наглостью изображая на смазливой морде ухмылку прожженного ловеласа. Нежность внутри мгновенно сменилась бешеной яростью, а перед глазами замелькали красные пятна. Бессильно скрежеща зубами, он наблюдал, как Веледа передает Халлю из рук в руки глиняный кувшин. Как Халль, будто бы случайно соприкоснувшись с ней пальцами, благодарно принимает кувшин и пьет – свежее молоко, cудя по белым каплям, стекающим в густую бороду. А загадочная, многообещающая улыбка сестры ранила его с особой жестокостью – в самую душу.

Бедняжка Веледа. Вроде бы такая взрослая и мудрая, пережившая самое страшное, что может случиться в жизни девицы – надругательство мужчины, - но по-прежнему отзывчивая и легковерная, как дитя. Если он и хотел бы видеть сестру рядом с мужчиной, то уж точно не с одним из своих солдат! И не с Халлем. Нeт,только не с ним. Этот не просто надругается над телом – нет, на такое Халль точно не способен, уж Берту ли не знать. Но он поступит куда хуже: разобьет девушке сердце. Берту не вынести снова эти горькие девичьи слезы, от которых насквозь промокает рубашка на груди. Не вынести эти тяжкие вздохи и всхлипы, доносящиеся с лавки по ночам. Не вынести этого затравленного взгляда, которым его милая, добрая, нежная сестра одаривает каждогo мужчину, подошедшего близко…

И когда же Халль успел так втереться к ней в доверие?!

Берт заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. После чего решительно подошел к парочке голубков и грубовато схватил Веледу за плечо.

– Ступай за мной.

– Берт. Выпьешь свежего молока? ?ильда не может нарадоваться на нашу новую корову.

– Веледа, - резко оборвал ее Берт, остановившись в отдалении от Халля, у самого входа в донжон. – Не подходи близко ни к кому из солдат. Ты слышишь? Я запрещаю.

– Почему? – она вскинула на него невинные голубые глаза и протестующе высвободила плечо из его хватки.
– Я не делала ничегo дурного. ?алль хотел пить, он вернулся из дальней дороги…

– Откуда тебе знать, чего он хотел?
– ядовито процедил Берт.
– Или думаешь, другие солдаты из его отряда не хотят пить? Ты будешь поить каждого, лично,из своих рук?

Веледа пoтрясенно отшатнулась.

– Ты… считаешь меня… беспутной?!

Берт едва не взвыл от досады.

– Не болтай ерунды. Я считаю тебя мягкоcердечной и порядочной женщиной. И слишком доверчивой. Халль заморочит тебе голову,и…

– Не продолжай! – выкрикнула Веледа, обиженно отступая.
– Если ты видишь меня настолько глупой, что за каждым моим шагом нужно следить,так может, мне и во двор запретишь выходить, как своей жене?

– Я ничего ей не запрещал. И тебе не… – Берт осекся, припомнив свои же недавние слова.
– Просто подумай о своем добром имени. Тебе вскоре придется выйти замуж,и…

– Замуж?
– воскликнула Веледа. – Ты серьезно? И за кого же, позволь узнать? Если ты запрещаешь мне даже к солдатам подходить. Где ты найдешь мне мужа в этой глуши? Или, может быть,ты бережешь меня для самого принца Вестара?

Берт с силой сжал кулаки и беспомощно скрипнул зубами. Как ни крути, а в этом Веледа права. Где искать мужей сестрам в этой забытой старыми духами дыре? Не среди местных крестьян же, в самом деле? А благородный лорд, даже если бы такой обретался где-нибудь поблизости, разве захотел бы жениться на порченной простолюдинке? Да и где их взять, этих лордов,или хoтя бы рыцарей? Не ездить же по приграничью Вальденхейма, раскланиваясь во все стороны, чтобы заводить полезные знакомства среди знати? И кто вообще захочет c ним, выскочкой, знаться?

Веледа, гневно сверкнув голубыми льдинками, прижала к груди полупустой кувшин и скрылась в донжоне. Берт ощутил себя совершенно несчастным.

***

Чем дальше день клонился к вечеру,тем тревожней становилось у Леанте на душе. Тейса клялась всеми старыми духами, что оставила записки в гроте, где просила Леанте. Нет, никого она там не встретила, лишь собрала бруснику, как было велено – вот, пусть госпожа полюбуется, все пальцы отморозила! – и тут же поспешила назад.

Леанте в очередной раз уколола палец иглой и слизнула выступившую на подушечке капельку крови. «Брусничка», - мелькнуло в голове простоватое, словно скупая мужская ласка, прозвище, которым одарил ее супруг с неожиданной нежностью в голосе.

Ох… Если бы только все закончилось. Леанте хотелось бы так думать.

Но что, если Кальд не найдет писем? Или, что еще хуже – если в грoте прежде Кальда окажется кто-нибудь чужой? Или Кальд вообще не сможет прийти, и письма останутся лежать на виду, пока их не найдет любопытный пастух или забредший в каменный лес дозорный…