— И ведь парень, не нянька какая-нибудь. Да я и не видел, чтобы он и уговаривал её, просто перебрасываются словами. Эх, не знаем мы своих детей, не знаем. А ему, видно, дано понимать детскую душу. Учить надо дочку, а я не знаю, как к ней подобраться, каким словом уговорить. Может, спросишь у брата, пусть он убедит её учиться.

— Дак, спрошу, чего не спросить? — улыбнулся Евсей.

Не знал ещё Илья Саввич, что Лизавета и сама решила познать много нового, когда однажды подслушала разговор о том, что отец решил нанять ей учителя. Надеялась своим детским чутьём, что новые знания отвлекут её от бед и разных неурядиц. И было ей любопытно узнать о неведомых доселе разных разностях.

Илья Саввич уже договорился с учителем, одним из политссыльных, приписанных к Тайшету. О нём говорили, что он большого ума человек. В цене сошлись, не торгуясь, не такие великие деньги запросил учитель, теперь только стоило договориться с дочерью.

Через два дня Евсей с братом рано утром выехали домой из Конторки, куда прибыли накануне вечером. Илья Саввич написал записку Лаврену, по которой тот выделил всё для подарков карагасам, детишкам Хрустов выбрал сам в своей лавке в Тайшете. Кроме разной одежды, были ещё игрушки да сладости, которые дети из Тальников видели нечасто.

— Пойдём с тобой в верховье Бирюсы, не забыл? — спросил Евсей брата.

Тот удивлённо посмотрел на него:

— Когда пойдём? — Родион хоть и ходил с братом за золотом, но это было рано по весне, ещё по снегу.

— Вот дня через два-три и пойдём, дома дела поделаем, приготовимся и пойдём.

— Пешком?

— А хоть и так, не пойдёшь?

— Пойду, мне лишь бы дома не сидеть, в лесу хорошо.

— До Благодатской на коне в телеге, а там пешком по берегу.

— Золото мыть?

— Золото — это не главное, хотя хотелось бы и принести немного — всё приработок. Нужно карагасов найти, разговор к ним имеется.

— Чего их искать, они небось стоят на берегу реки да смотрят в небо.

— Нету их там. Третий год не приходят, кто-то их прогнал. Далеко они не должны уйти, их места там, возможно, в горы подались. Видел, какие там распадки огромные.

— Места красивые.

— Вот и пойдём искать. Если всё получится, то к весне ещё поедем с обозом.

— Оббирать их? — спросил Родион и с иронией посмотрел на брата.

— Почему оббирать? Торговать с ними, честно торговать.

— Хорошо, я пойду, куда скажешь.

— Чего это ты хмурый такой, слова не вырвешь?

— Я и раньше не особо говорил.

— Видел я, как ты с хрустовой дочкой болтал, ушам своим не поверил. Будто и не ты это. Чего у тебя с ней общего, сам Илья Саввич заприметил, что она с тобой говорит, а больше ни с кем. Особо после того, как мать у неё умерла.

— Ничего такого. Просто мы давно знакомы — вот и разговаривали.

— Ты-то вон парень уже взрослый, а она ребёнок ещё, какие-такие могут быть дела?

— Какие дела? Нет никаких дел, просто когда ты с человеком без хитрости, и он с тобой запросто. А Лизавета, несмотря что и маленькая ещё, а рассуждает не по годам. Брата не любит, потому что он слизень, а отцу не стоило бы на виду у ребёнка девиц приводить — вот и все дела.

— И верно, ничего секретного. Хотел было Хрустов, чтобы ты уговорил её дальше учиться, нанял он ей учителя.

— Она знает, сама хочет учиться, говорила мне.

— Вот ведь как, а он не ведает, как её уговорить. — Евсей замолчал, переключившись на свои дела.

Вечером в доме собрались все друзья вместе с семьями. Евсей раздал подарки детям. Они вначале чуть не передрались из-за кукол, но потом увидели сладости и успокоились.

Евсей рассказал о поездке, как открывали новую церковь, как гуляли. Всем было интересно — никто ещё не был в этом новом Тайшете, хотя о нём слышали. Верилось с трудом, что это село гораздо больше Конторки. Ещё недавно и про место такое мало кто знал. Родион рассказал о синематографе. Что это такое, вообще мало кто понял. Никто не примечал за Родионом вранья, поэтому сельчане решили, что это если не выдумки, то «бесовское» дело, чтобы только смущать народ.

После чаепития, когда дети стали «клевать носами», Евсей решил поговорить с мужиками о деле.

— Маркел, мы с Родионом пойдём к карагасам, к тебе есть просьба.

— Я не могу сейчас пойти с тобой, — сразу ответил Маркел. — Ты же знаешь Настю — такую бойню устроит.

— Ты дослушай, а потом доложишь про жену. Мы пойдём с Родионом вдвоём, завтра день на сборы и послезавтра утром отправимся. Ты в деревне останешься за главного, или Настя твоя будет за главную?

— Будет тебе, — усмехнулся Маркел.