Я слишком долго думала, что парень, отчего-то, воспринял за положительный ответ:

– Меня зовут Рангер Хард, – он вдруг протянул мне свою крепкую руку. – Ну, знаешь, как хард-рок, только просто Хард.

Я уже пару раз видела, как оригиналы пожимают друг другу руки во время встречи. Вот и полезный урок.

Я протянула руку и с силой пожала ладонь Рангера Харда, при этом отметив, что сила рукопожатия оказалась равнозначной – он точно не слабее меня. Прежде чем он решил выпустить мою руку, я сама отняла её – мне никогда не нравился тактильный контакт, тем более с незнакомцами, тем более с оригиналами, да еще и продолжительный. Парень отчего-то снова ухмыльнулся:

– А тебя как зовут?

– Скайлар. – По примеру оригиналов я добавила невозмутимым тоном: – Можно просто Скай.

– Был у меня один знакомый, которого звали Манчестером только потому, что его предки зачали его в Манчестере. Твои что, на острове тебя заделали?

Оригинальные диалоги – странность в двенадцатой степени. Что он хочет, разговаривая со мной об именах своих знакомых, о каких-то предках, и при этом пытаясь узнать, где меня заделали. В пробирке меня заделали, но пробиркой меня не зовут – вот правдивый ответ, но такой ведь нельзя выдать оригиналу. Или можно?.. Я уставилась на нежданного собеседника, совершенно не понимая, что с ним делать дальше, а он всё продолжал смотреть на меня взглядом, выражающим что-то совершенно непонятное… Вроде как что-то хочет, а что?

– Скайлар, – продолжая едва уловимо улыбаться, решил говорить дальше он. – Красивое и редкое имя. Тебе очень подходит.

– Почему?

– Хм… Ну, таких ядрено-рыжих, практически оранжевых волос, мало у кого встретишь. Неудивительно, что и имя у тебя редкое. А фамилия какая?

– Рок, – не растерялась я.

– Рок? – его брови взметнулись в удивлении.

– Ну, знаешь, как хард-рок, только просто Рок, – процитировала его же фразу я, отчего он сразу же заулыбался ещё шире. Значит, пока что диалог с оригиналом идёт нормально…

– Девушка с именем в честь острова и рок-музыки. Мне очень нравится… У тебя, кстати, хорошее владение английским языком, – с этими словами парень облокотился предплечьями на перила и, перегнувшись через них, посмотрел на волнующуюся водную гладь. – Сама, должно быть, шведка?

– Да, я из Швеции, – мои кулаки внутри карманов куртки едва уловимо и совершенно непроизвольно сжались от воспоминания о том, как нас учили английскому.

Все клоны учили иностранные языки, но клонов под номерами от 7015 до 8015 буквально муштровали этим языком, и теперь я знаю, почему: наши оригиналы – англичане. Чтобы приучить нас к мягкому английскому акценту, нас заставляли засовывать в рот небольшую, горячую отварную картофелину, которая обжигала нам языки, щеки и даже гортань… И вот результат: я могу свободно разговаривать на английском языке с более-менее достойным акцентом, с непонятным оригиналом, который считает мой английский “хорошим”. Для меня же этот язык вообще не ассоциируется ни с чем хорошим. Ожоги слизистой оболочки полости рта – это вовсе не хорошо, не приятно и не то, что хотелось бы повторять снова и снова, на протяжении целых пяти лет… Не думаю, что картофель помогал нам справляться с акцентом. Думаю, нас просто из прихоти пытали кипятком.

– Впервые путешествуешь морем? – парень бросил в мою сторону взгляд через плечо.

– Да, впервые на лодке. – Получив от меня этот ответ, он сразу же улыбнулся, и я снова не поняла его эмоцию, но на сей раз решила поинтересоваться: – Что в моих словах заставило тебя так улыбаться?

– Смешно, что назвала корабль лодкой. Всё-таки тебе стоит немного попрактиковаться в английском. Акцент отличный, но слова путаешь.

Замечательно. Пусть думает, что я путаю слова его языка по причине того, что плоховато знаю английский, а не потому, что я клон-убийца, ничего не смыслящий в его оригинальном мире и оттого не знающий обыкновенных для него слов, а заодно и их значений. Разве лодка и корабль – не одно и то же? В чём разница?

– Тебя не укачивает?

– Что? – я снова не поняла.

– У многих, особенно у новичков, из-за качки на волнах морская болезнь открывается – тошнота, рвота…

– У меня крепкий желудок.

– Что ж, повезло, что у меня тоже.

– Да, повезло, что нас не тошнит, – я пыталась поддерживать этот пустой диалог, но только ради того, чтобы попрактиковать естественность в общении с одушевлёнными собеседниками.

– Я имел в виду, что мне повезло увидеть тебя благодаря тому, что у нас обоих крепкие желудки, – ухмыльнулся парень.

Наши взгляды встретились. Его взгляд явно всё ещё продолжал попытки докричаться до меня, но я напрочь не понимала значения его крика, а потому смотрела на него сверху вниз именно таким взглядом, который красноречивее всяких слов выдавал фразу: “Что надо?”.

Вместо того чтобы нормально сказать прямо, парень решил продолжать ходить вокруг да около:

– Ты знаешь, что этот корабль – один из первых в истории современного судостроительства, способный развивать такую запредельную скорость? Подумай только: мы уже завтра будем в Лондоне, а по старым меркам добирались бы морем до британской земли около недели. “Azure” сконструировала британско-шведская компания, но это был последний рейс этого корабля в сторону Швеции. И всё из-за санкций, направленных Британией против шведской политики относительно клонирования человека.

Я мгновенно вытянулась в струнку: мне не показалось, он действительно заговорил о клонировании?! Может, еще что скажет по этой теме? Но он решил разочаровать меня совершенно тупым вопросом:

– У тебя свои волосы?

Меня удивила такая постановка вопроса. Я совершенно не поняла, что он спрашивает про натуральность и краски, поэтому выдала:

– Нет, не свои – от клонов пересаженные.

– Ммм… Сарказм. Мне нравится.

То ему мои имя и фамилия нравятся, то теперь какой-то сарказм, который он, очевидно, также приписывает мне. Что-то как-то не очень сложно ему понравиться. Вот я в нём не нахожу ничего особенного. Да, спортивен, крепок, с широкими плечами и симпатичной мордашкой, необременённой следами присутствия мудрости, но по которой сразу же можно считать склонность к импульсивности – ну и что? Чего особенного?..