– Какие последние новости о шведском клонировании? – я решила попробовать вернуться на тропу интересной мне темы, так как ничем другим в разговоре, очевидно, этот представитель мужского пола оригинального мира не способен заинтересовать меня.

Вместо того чтобы ответить мне, парень сначала о чём-то продолжительно подумал, а потом, словно решив что-то известное только ему одному, выдал:

– Да ничего интересного. – Сказав так, он и вправду сразу же соскочил на неинтересное. – Как тебе море?

Что за дурацкий вопрос… Но я решила продолжать практиковаться, пока есть возможность:

– Мне нравится большое скопление воды. – Подумав несколько секунд, я решила добавить побольше слов: – Потому что это страшно.

– Страшно?

– Ну, знаешь, можно утонуть.

– Получается, тебя привлекает то, что пугает?

– Мне нравится испытывать эмоции, – пожала плечами я, решив не договорить информацию о том, что у меня такие же проблемы с перцепцией, как и с эмоциональным фоном – мне всё по барабану, поэтому-то мне и нравится, когда что-то способно пролететь мимо барабана.

Внезапно я заметила, что из заднего кармана штанов моего собеседника торчит Что угодно вещь. Она засветилась и этим привлекла моё внимание. Ценность, покруче паспорта…

Вдруг из колонок за нашими спинами раздался громкий мужской голос, избравший для обращения сначала шведский, а затем английский язык: “Корабль готовится увеличить скорость! Просим пассажиров корабля “Azure” вернуться в свои каюты и не покидать их до конечной остановки!”.

Я сделала шаг в сторону, уже собираясь уходить, как вдруг Рангер Хард отпрянул от перил и встал прямо передо мной. Мне надоело его кружение вокруг да около – я всегда предпочитала говорить в лоб, и того же хотела от своих собеседников. Намёки меня всегда раздражали, потому как я в них плохо смыслю.

– Чего тебе? – почти раздраженно сдвинула брови я.

– У меня каюта на одну персону, нет соседа…

Интересно, что мешает языку этого парня говорить свободно?

– И?

– Тебя привлекает то, что пугает. Ты сама так сказала.

– Я сказала, что мне нравится испытывать эмоции.

– Ладно, понял, – он как будто сдался, после чего резко выдал: – Займёмся сексом?

Глава 27

Каюта Рангера Харда по размеру была точь-в-точь такой же, как и та, что была у меня, только с одним существенным отличием: вместо двух коек здесь была установлена только одна койка, не полноценно двухместная, но всё равно заметно более широкая, чем моя.

Секс – то, чего я ещё не пробовала в своей жизни. А секс с оригиналом – то, что сможет окончательно доказать мне факт моей неотличимости от оригиналов, нашей формальной идентичности. По крайней мере, внешней идентичности. Во внутреннем строении мы точно различны, как различны земля и ветер, и этого не отменит, и не опровергнет никакой секс. Но если этот оригинал соединится со мной и ничего необычного во мне не заметит, значит, мне можно будет раз и навсегда прекратить переживать о том, что кто-то из оригиналов сможет рассмотреть мою истинную сущность. По факту, я рассматриваю секс с оригиналом исключительно как лакмусовую бумагу – проявится для оригинала моя клоновская сущность или не проявится? Любопытно.

Опустив свой рюкзак у изножья койки, я начала снимать с себя куртку. Хмыкнув, Рангер тоже начал раздеваться, но как будто не хотел идти на опережение: снял свою куртку только после того, как свою сняла я, футболку тоже снял только после меня… Меня удивило то, что у него оказалось под футболкой. Дело было не в проступающих кубиках пресса – я видела и не такие кубики на телах взрослых клонов, проходивших военную подготовку, и сама могла похвастаться столь незамысловатым богатством. Его кожа… Она была изрисована. Чёрными чернилами было покрыто восемьдесят процентов торса, рисунки располагались и на плечах, и позже обнаружились на спине. Я разглядывала их с сосредоточенным любопытством. Должно быть, выражение моего лица было похоже на выражение лица ученика, подошедшего к доске с целью получше разглядеть непонятное ему уравнение.

Наблюдая за моим сосредоточенным взглядом, блуждающим по замысловатой карте нового для меня вида творчества, Рангер ухмыльнулся:

– У тебя такой неоднозначный взгляд… Что, не нравится?

– Почему же. Весьма любопытная наскальная живопись, – провела параллель я, вспомнив о том, как на одном из уроков хобби наставник Франссон рассказывала нам про живопись древних оригиналов.

Рангер резко приблизился ко мне и, взявшись своими горячими и большими ладонями за мою талию, прислонился ко мне впритык. Мы оба уже были в одном нижнем белье, так что жар его тела отлично ощущался моей заметно более прохладной кожей. Ощущение мне понравилось. Я свободно обвила обеими руками его шею. По его взгляду мне показалось, будто его удивила моя смелость, но на самом деле я проявила банальное любопытство – что будет дальше?

Дальше он начал целовать меня в губы. Целовал долго, и с самого начала, и до самого конца это было приятно, пока вдруг не стало чем-то большим, чем просто приятность… Его руки аккуратно и при этом смело блуждали по моему телу, его язык свободно соединялся с моим, моё желание начало быстро разгораться внизу живота и вскоре мне захотелось большего… Каким-то образом поняв это, он вдруг отстранился от меня и взял с полки блестящий коробок. Я не понимала, что он делает, поэтому когда он начал надевать на свой крупный и уже стоящий от эрекции член что-то странное, я решила спросить: