Тесс сделала глубокий вдох.

– Папе, нашей покойной маме, и...
– ее голос сорвался.
– И нам с тобой.

– Это как у нас было в семье. Тоже был приказ короля. Он терпеть не может простолюдинов, - прошептал Аспен.
– И если бы не милость старого герцогом Дорсета, я бы так и считался бастардом... Отцу запретили жениться на моей матушке. Но он уже успели тайно обвенчаться!

– Приказ вступил с момента оглашения!
– сглатывая, дочитала Тесс.
– Так же считать любую тайное венчание между указанными лицами не действительным.

Даниэль вырвал у нее из рук письмо и зарычал.

– Тише, - легла мне на плечо рука нянюшки. Она нежно поглаживала меня, словно пытаясь успокоить.

Пока что внутри была пустота... Просто звенящая пустота... Словно ничего и не случилось...

Я смотрела на Тесс, потом на Даниэля, лицо которого искривилось, когда он пробегал глазами строчки.

И уже спустя минуту, я почему-то начала дрожать.

– Ты не дочитала!
– резко произнес Даниэль.
– Что сохранить чистоту аристократической крови и не допустить постыдного смешения с кровью простолюдинов.

Я видела, как сжал письмо в руке, а та стала подергиваться.

– Может, это из-за того, что ты отказался от руки принцессы?
– спросил Аспен, робко подав голос.

Сейчас только до меня начало доходить. Медленно, но страшно. То хрупкое маленькое почти счастье под угрозой.

– Да, это скорее всего месть за отказ. Что-то вроде: Да неужели ты нашел что-то лучше моей дочери?
– прорычал Даниэль.

– Если мы сейчас ничего не решим, то и нашу свадьбу с Тесс придется отменить. По той же самой причине!
– прошептал Аспен, глядя на бледную Тесс, которая едва не плакала.
– Ну и разозлил же ты монарха. Видимо, когда ты написал, кто твоя невеста, он навел справки и не смог смириться с тем, что ты обменял принцессу на простолюдинку.

Я смотрела на воду, потом на то, как Тесс наконец-то дает волю слезам. Бедняжка держалась до нашего приезда, но сейчас сидела и ревела. Аспен стоял на коленях перед креслом, утешая ее. Тесс положила свою белокурую головку на его плечо, а я видела, как пальцы Аспена, бережно касаются завитков ее волос.

– Мы что-нибудь придумаем, - убеждал ее Аспен.
– Даниэль что-нибудь придумает.

Не переживай.

Я сидела, словно прилипшая к креслу и смотрела бездумно на огонь. Спустя пару минут я поняла, что все это время не шевелилась и тело затекло. За что?

Глава 28

Звуки становились отчетливей, а я, словно выныривала из внутренней звенящей пустоты.

Холодные пальцы ужаса прикасались к моему телу, вызывая нервные мурашки.

– Я немедленно лечу к королю, - процедил Даниэль.

Я обернулась на него, видя, что он сохраняет обычное спокойствие. Он не паникует, как

Аспен, не трясется тихо у окна, как нянюшка. Не рыдал, как Тесс.

– Я разберусь, - вздохнул Даниэль.
– Я не собираюсь отказываться от моей невесты.

Если раньше я и сомневалась, хочет ли он вообще жениться? То сейчас, когда появился благородный предлог, чтобы свадьба не состоялась, он решил бороться.

И это вызвало какой-то прилив тепла внутри. Неужели он готов жениться на мне даже вопреки воле короля?

Он направился в сторону дверей.

– Я с тобой!
– резко встрепенулся Аспен.

– Дома сиди!
– рыкнул герцог. Он обернулся на Аспен и тут же перевел взгляд на меня. А у меня просто не было сил встать, подойти к нему и хотя бы обнять в знак благодарности.

Хотя бы за Тесс и Аспена входная дверь закрылась, а Тесс снова заплакала, пряча лицо в руках.

– Ну это же не последний герцог. Мы можем обратиться к другим...
– твердил Аспен.

– Им-то не запрещали давать титулы!

– Да, - произнесла с рыданиями Тесс.
– Только кто захочет впасть в немилость короля!

Никто!

Нянюшка с засопела.

– Он дракон?
– спросила она, клацая зубами.

– Да, - вздохнул Аспен.
– Они с Даниэлем пусть дальние, но родственники.

– Люблю старых драконов! Так, несите мою кацавейку, сейчас накрашусь, примарафечусь и пойду хвостом вертеть возле дворца. А то есть такая тенденция у старых драконов!

Летать по окрестностям и девок воровать. Я что? Драконов не знаю. Да мы сотни лет бок о бок жили! Так что сейчас надушусь.

Я вспомнила про нянюшкины духи. Пока я не знала, что она оборотень, их запах казался мне убийственным. Они пахли цветами, травами, старым пнем и грибами -гнилушками.

Но если быть правдивей и откровенней, то запах очень напоминал испражнения. Такое чувство, словно вышел в поле, вдохнул полной грудью, думаешь: “Лепота-а-а, а потом сквозь ароматы высушенной на солнце травы и цветов понимаешь, что кто-то как раз эту лепоту" сделала неподалеку. Видимо, от переизбытка чувства прекрасного.