В замкнутом пространстве требуется иное оружие — точное и послушное, исключающее любые ошибки. Цуймингуй сбросил шёлковую перевязь с плеча, оставляя цинь у одной из опор магической формации, после чего призвал Дьявольский меч.

Тот налетел на Меч Чистого Духа с остервенением хищника, почувствовавшего чужую кровь. Оба клинка плясали и неистово гудели, разбрасывая снопы искр. А их хозяева стояли у противоположных сторон магической формации, сверля друг друга пристальным взглядом.

Поединок духовного оружия требует предельного внимания и мастерства в управлении клинком. Но даже бессмертные с высочайшим уровнем совершенствования не могут сражаться бесконечно. Если бой затянется, на площади окажутся отступающие небесные воины. И чем слабее он будет выглядеть в их глазах, тем быстрее возродится надежда на победу Девяти Сфер!

Но выход из неприятной ситуации находился совсем рядом. У Юй Цзымина есть одна слабость, которую он прекрасно знал. Имя ей — почитание в мире смертных. Храмы нынешнего Бога войны не дают преимущества. Их алтари собирают подношения Тёмному владыке Асюло. Сколько бы не кичился собой дядя императора, его судьба — идти следом, натыкаясь на чужую спину.

Оба меча сражались с одинаковой силой и яростью. Энергия инь была бесполезна из-за лат Юй Цзымина, пропитанных защитной магией. А вот Дьявольский цинь…

Цуймингуй бросил мимолётный взгляд на любимый инструмент, упакованный в расшитый золотом шёлк. Могущественное оружие не поможет в магической формации, если не использовать его с умом. Он перевел взгляд на Юй Цзымина. Лоб небожителя покрывал крупный пот, совсем, как у простого смертного. Враг асуров сейчас не отводил глаз от Меча Чистого Духа, боясь потерять концентрацию.

Что же, это прекрасное время, чтобы проверить, сработает ли пришедший в голову план! Цуймингуй спрятал левую руку в широком рукаве мантии, оставив контроль Дьявольского меча правой, и начертил указательным пальцем тайные знаки.

Несколько достаточно мелких сгустков, вобравших в себя Ледяной яд, понеслось в сторону Дьявольского циня. Бесшумно врезавшись в музыкальный инструмент, как снежки, брошенные игривой рукой ребёнка, они превратились в тонкую ледяную корку.

Цуймингуй с воодушевлением повторил атаку. Ледяной нарост увеличился вдвое. Дьявольский цинь мелко задрожал, словно объятый жёлтой лихорадкой.

Заметив это, Юй Цзымин вновь засмеялся.

— Обезумел от отчаяния, Хун Сянъюнь? — въедливо спросил он, обрывая смех. — Как тебе, чувствовать собственное бессилие?

— У тебя дурная привычка, Юй Цзымин, ставить повозку впереди лошади.

Цуймингуй заговорил впервые за весь поединок, что заставило дядю императора отвлечься — Меч Чистого Духа отклонился от центра совсем немного, на один или два цуня. Но этого хватило, чтобы поднять в воздух Дьявольский цинь.

Музыкальный инструмент с противным свистом пересёк разделяющее их расстояние, заставив Юй Цзымина присесть, — «десна дракона», сквозь пазы которой проходили струны в нижней части циня, рассекла бровь гордого дяди Нефритового императора.

Густая, почти чёрная кровь, вытекла из-под нависшего над глазом клочка кожи. А Цуймингуй сделал то, ради чего затевалось это нелепое метание инструмента, — заставил ледяную корку сжать полированный корпус. Дьявольский цинь отреагировал, как и ожидалось — все семь душ, заключенные в его струнах, попытались освободиться от удушающей хватки инь.

Не выдержав столкновения с атакующим Ледяным ядом, Дьявольский цинь разлетелся на мелкие щепы, превращаясь в радужный цветок, чем-то напоминающий паучьи лилии. А поскольку инструмент в это время находился у тела Юй Цзымина, тот вмиг лишился головы.

Меч Чистого Духа жалобно звякнул, свалившись на плиты. Сейчас он походил на обычный клинок из мира смертных, не имеющий в себе ни единого цяня духовных сил.

А следом разрушилась магическая формация — опоры её подтаяли, как сосульки, а затем растворились, обратившись в мелкую россыпь бледно-желтых искр.

Цуймингуй окинул пренебрежительным взглядом обезглавленное тело Юй Цзымина и, болезненно поморщившись, коснулся груди. Там, под несколькими слоями дорогого шёлка вновь открылось семь незаживающих ран. Дьявольский цинь попрощался со своим хозяином самым обычным для него способом — оставив на коже памятные метки, от которых теперь нельзя избавиться.

Цуймингуй поднял острую щепку, покрытую тёмным лаком. Ледяной яд отравил даже мёртвое дерево. Из таких щеп невозможно собрать цинь, а значит, струны тоже не вернуть на положенное место. Полученные сегодня раны останутся с ним навсегда, вечно напоминая о поединке с Юй Цзымином.

— Поистине незабываемый подарок… — прошептал он, оборачиваясь на шум.

Грязно-белый оползень таки добрался до центральной площади — небесные воины, измазанные кровью и копотью, появились перед дворцом Шантянь. Заметив Цуймингуя и лежащего у его ног Юй Цзымина, идущие впереди остальных остановились.