Отступающее небесное воинство походило на оползень, могущественной силой обращённый вспять. Небожители в латах, утративших первозданную чистоту, медленно стекались в центр города. А за ними оставались дворцы, отданные во власть асуров.

Жемчужно-белый стал грязно-серым, испятнанным тёмно-красными брызгами — цветом, напоминающим картину пьяного художника. Остро блестевшие кромки оружия потускнели и казались изъеденными ржавчиной. Но хуже всего выглядели сами воины: еле переставляющие ноги мужчины с отчаянием сопротивлялись врагу, но всё равно пятились, заливая собственной кровью белоснежные уличные плиты.

С крыши дворца Шантянь, самого высокого дворца Небесного города, всё это выглядело позорным для осаждённых побоищем где-то в мире смертных. Побоищем, где точно так же умирали отчаявшиеся люди.

Цуймингуй, наблюдавший, как грязно-белая волна постепенно уступает чёрной… нет, не волне, а вороньей стае, стремящейся заклевать врага до смерти, чувствовал внутреннее облегчение. Небесный город пал быстрее, чем мог тысячи лет назад. Небожители отвыкли от сражений. Разжирели, словно карпы в тесном пруду, старательно откормленные хозяевами. Они совсем забыли, как пахнет кровь и как выглядит боевая магия сильного врага.

Что же… Ему не нужно прилагать больших усилий, чтобы занять небесный трон.

Он победно улыбался, когда сбоку послышался шелест чужой одежды. Вскинув глаза на прибывшего, Цуймингуй улыбнулся ещё радостнее — перед ним стоял Юй Цзымин, дядя Нефритового императора. Небожитель, отобравший у него место Бога войны Девяти Сфер!

Такой же потрёпанный боем у главных врат, как и небесные воины, Юй Цзымин выглядел жалко. Цуймингуй смотрел на развороченные на левом плече латы, на прорванный в нескольких местах плащ из лунного шёлка, на испачканные кровью штаны и сапоги, продолжая улыбаться всё шире, пока улыбка не перешла в громкий смех.

Этот смех оказался для Юй Цзымина пощёчиной, вынудившей напасть первым. Занесённый над головой Меч Чистого Духа засиял восходящим солнцем. Не долго раздумывая, Цуймингуй нанёс ответный удар, не используя оружия — сгусток морозной энергии инь влетел в живот врага, сбросив того с крыши.

Цуймингуй спрыгнул следом, на мгновение напомнив огромного ворона, кружащего над беспомощной добычей. К его досаде Юй Цзымин поднялся на ноги. Сгусток, в отличие от Ань Син, лишь задел латы, проскользнув мимо.

Приподняв бровь, он с удивлением вслушивался в ответный смех небожителя, тяжело опиравшегося на Меч Чистого духа. Юй Цзымин походил сейчас на выжившего из ума от боли и отчаяния, что вовсе не радовало. Хотелось настоящей мести, когда враг уступает в ожесточённой схватке, а его кровь льётся на сапоги победителя.

— Твоя гордость лучшая ловушка! — внезапно произнёс Юй Цзымин.

И не успел его охрипший голос затихнуть на площади, как её накрыла магическая формация — яркие столбы света окружили их со всех сторон, образовав восьмигранник. Между опорами этого купола разрядами молнии пробегали золотистые символы, удерживающие энергетическое поле.

За призрачной, но явно крепкой преградой остались десять верных асуров, уничтоживших стражу дворца Шаньтянь. Цуймингуй осторожно коснулся поля — кончики пальцев обожгло. Он с изумлением посмотрел на вздувшуюся кожу. Смех Юй Сяолуна больше не казался проявлением сумасшествия. Скорее, то была неудержимая радость, насквозь пропитанная ненавистью.

— Ты останешься здесь, Хун Сянъюнь! — воскликнул нынешний Бог войны, оскаливаясь, как загнанный тигр. — Навсегда останешься рядом со мной! Твои кости расплавятся, превратившись в ещё одну плиту на этой площади. А дух и душа навсегда исчезнут!

Цуймингуй ухмыльнулся, чувствуя нарастающее внутри раздражение. Единственное, в чём сильны духовные мастера Небесного города — это барьеры. У них получаются лучшие в Трёх мирах магические барьеры, будь они прокляты до седьмого поколения!

Он поднял ладонь, формируя ледяной сгусток инь, а затем послал его к ближайшему столбу, сотканному из сплошного света. Этот свет дерзко бросил вызов мгле, окутавшей город. И… оказался неприступен — сгусток отскочил, как мячик, и рассыпался на сотни искр, разбиваясь о плиты.

— Как тебе мой подарок, Хун Сянъюнь? — дядя Нефритового императора вновь поднял Меч Чистого Духа и полетел в его сторону.

Сияние меча ослепляло. Цуймингуй уклонился, полагаясь на инстинкты, отточенные за многие тысячелетия, проведённые во главе армии Асюло. Чужой клинок пронёсся в двух цунях от незащищённой шеи, обдав щеку упругой воздушной струёй.

Юй Цзымин, действительно, загнал его в ловушку! В месте, затворённом магической формацией, нельзя использовать Дьявольский цинь. Музыка отразится от энергетического поля, как только что отскочил на каменные плиты сгусток инь.