Шрифт:
– Однажды… преподобный Грэхем пригласил меня к себе в кабинет. До него дошли слухи, что у меня есть молодой человек, и… В общем, он хотел поговорить со мной.
– Зачем?
– Чтобы… Рассказать мне о Боге… О любви… И о том, что значит любить… О целомудрии и о том, как это важно… И…
Пока Дебора произносила эти слова, голос изменил ей, и она была вынуждена замолчать.
– Ты отлично справляешься, – произнесла доктор и взяла ее за руку, чтобы хоть немного согреть девочку в том ледяном путешествии, в которое она отправилась.
Мать гладила Дебору по спине. Отец стоял неподвижно, переполненный гневом, и ждал, когда дочь продолжит.
– Потом он поднялся с кресла… И…
– И что?
– Его пах оказался прямо перед моим лицом. Он расстегнул молнию.
– Хватит, – в ярости перебил ее Бен. – Не продолжай. Это все, что нам нужно.
– Потом… После этого… Она звал меня в кабинет снова и снова… – Она беспомощно заливалась слезами. – И… Он угрожал тем, что лишит меня стипендии… И… Я не могла поступить так с родителями… Потом он хотел больше… И больше… Он просил, чтобы по утрам я приходила к нему домой и…
– Достаточно, Дебора. Этого достаточно, – сказал Бен.
Больше он ничего не хотел слышать. Он поднялся и вне себя вышел из кабинета, оставив миссис Аткинс наедине с семьей и предоставив доктору возможность взять ситуацию под свой контроль. Бегом он добрался до кабинета своего начальника. Специальный агент Спенсер оторвался от документов на столе и поднял на Миллера недоуменный взгляд.
– Что такое, Бен? Ты что-то нашел? – спросил он.
Миллер ненавидел его, но ему ничего не оставалось, как только сглотнуть свою неприязнь и продолжить работать в его команде. До пенсии Бену оставалось немного, и ему нужно было еще чуть-чуть потерпеть такого беспринципного придурка в качестве шефа.
– Если нет, то переходи к следующему случаю. Восьмилетний мальчик пропал в Статен-Айленд. Он играл на улице перед домом. Никто не может его найти, и никто ничего не видел.
– Что?! – воскликнул Бен, сбитый с толку.
Эти слова без всяких церемоний перенесли его в тот момент, когда пропал Дэниел, его собственный сын, и выкинули из головы все, что он собирался сказать.
– Ты нашел что-нибудь по делу этой девочки или нет? Я могу поручить это Малькольму. Как я понимаю, нашли красный свитер, который был на мальчике, но самого ребенка след простыл.
– Когда это произошло? Дай это дело мне, – тут же выпалил Миллер. – Думаю, что… У нас есть обвиняемый по делу Эллисон Эрнандес.
– Три дня назад. Местная полиция запросила подмоги. Дело не движется, родители в отчаянии. Кто это?
Было заметно, что доверие и уважение Спенсера к Миллеру возросло после того, чем закончилось дело Киры Темплтон.
– Преподобный Грэхем, директор Маллоу, – ответил Бен. – Дебора Корхонен, ученица школы, только что призналась, что преподобный домогается ее. Дебора получает стипендию, как получала ее Эллисон Эрнандес… Обе одного и того же возраста. Мне нужен ордер на немедленное задержание. А также на обыск школы и его дома. Мы арестуем преподобного за сексуальное насилие над несовершеннолетними, и, если он делал с Эллисон то же, что и с Деборой, я уверен, мы найдем доказательства его вины в убийстве девочки. У преподобного я нашел Библию Эллисон Эрнандес. Наверняка в его кабинете и на одежде есть следы ее ДНК. Если мы найдем что-то еще, что свяжет его с ней, ему светит пожизненное. Он этого заслуживает.
Спенсер кивнул. Лицо его было серьезным. Секунду спустя на нем появилась легкая улыбка, в которой Бен увидел одну из самых больших своих побед.
– Поздравляю, Бен. Дай мне время выписать ордера. Я дам тебе доступ к материалам по делу мальчика, но сначала закончи с этим. Мне не нужны проблемы и неприятности. Чистый арест. Постарайся, чтобы пресса ни о чем не узнала или, еще хуже, чтобы преподобный не сбежал. Мы живем в Америке. Преподобный, приговоренный за сексуальное насилие без достаточных на то доказательств, уничтожит нашу репутацию в глазах общественности.
– Спасибо, Спенсер. Я возьму парней.
Глава 40
Что есть жизнь, если не игра, в которой мы обречены на поражение?
Я дошла пешком до мотеля «New Life» в Бризи Пойнт. Администратор поприветствовал меня так, будто я никогда и не уходила.
– Окно в 3-А мы еще не починили. Вам придется взять другой номер, – сказал он, только завидев меня.
– Мне все равно.
Он протянул мне ключ от 3-Е. Взяв его, я ощутила легкое волнение в животе, будто, получив этот ключ, я согласилась на то, что все вот-вот закончится.
– Можно вам кое-что сказать? – спросил он, нагнувшись над стойкой регистрации, словно хотел сообщить мне какой-то секрет.
– Да, конечно, – ответила я.
– Вы не могли бы подписать мне книгу? – попросил он, показывая на экземпляр «Снежной девочки», который стоял на полке за его спиной. – Я ваш большой поклонник. Я еще вчера хотел вам это сказать, но эта история с окном и то состояние, в котором вы оказались здесь… Я подумал, что это не лучший момент.