Принц ухмыляется, затем наклоняется к моему уху.

— О, Зора, я хочу гораздо большего.

— Это правда? — я выдыхаю, когда он отстраняется и ловит меня своим бесконечным взглядом.

Ему удается натянуто кивнуть.

— А если бы я дала тебе больше? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться.

Хотя я не уверена, что хочу останавливаться. На самом деле, трепещущее чувство в моем животе вызвано не только поцелуем.

Его губы слегка приоткрываются в шоке, но он сохраняет невозмутимое выражение лица.

— Я не буду просить тебя о большем.

Я провожу пальцами по его щеке, и он прислоняется к моей ладони с усталым видом.

— Почему бы и нет?

— Зора, — произносит он, и каждый слог моего имени словно молитва слетает с его губ.

И черт возьми, мне это нравится.

Я опускаю руку к его груди, обводя указательным пальцем несколько его татуировок. Одна из них прямо над его сердцем выделяется для меня больше остальных, и мои пальцы снова и снова обводят ее странную форму.

У него перехватывает дыхание, и его рука накрывает мою, прижимая меня к его сердцу.

— У тебя почти вышло время, — говорю я ему, обнаруживая, что часть моего неповиновения еще при мне.

Он поднимает руку и обхватывает мое лицо, приподнимая меня на цыпочки, когда наклоняется. Он колеблется, у него перехватывает горло.

— Я не знаю, — внезапно признается он.

— Чего ты не знаешь? — спрашиваю я, мои губы почти касаются его.

Его лоб соприкасается с моим, и выражение его лица становится страдальческим.

— Я не знаю, смогу ли я пережить тебя, Зора Вайнер.

Я откидываюсь назад, ухмылка украшает мои губы. Я беру его за подбородок рукой.

— Не волнуйся, — говорю я ему, и моя ухмылка превращается в улыбку, — никто не переживет меня. Мне это нравится.

— Хм.

Он усмехается, и хотя раньше этот его звук раздражал меня, теперь он заставляет мои пальцы зарыться в его волосы.

— Черт возьми, поцелуй меня, — рычу я, отчаяние охватывает меня.

Он смеется, и галактика его глаз искрится.

— Все, что леди хочет, она получает, — размышляет он, наклоняясь ниже.

— Чертовски верно, — шепчу я, закрывая глаза. Я провожу рукой по его темным волосам.

Он стонет, и его губы прижимаются к моим.

Мое сердце грохочет в ушах, и жар пожирает меня изнутри, когда мои руки опускаются к его плечам. Я нащупываю его бицепсы, затем талию и — Боги, спасите меня — ощущаю острый v-образный изгиб его торса.

Его руки тоже блуждают, оставляя обжигающие линии на моей шее и блузке. Он срывает с меня сумку, отбрасывая ее в сторону.

Я хотела бы быть в чем угодно, только не в корсете с длинными рукавами, и внезапно я начинаю стонать ему в рот, надеясь передать именно это.

Принц толкается в меня, его руки скользят по моим изгибам, когда я, спотыкаясь, падаю на кровать. Я приземляюсь на задницу, но это только побуждает его поднять мои ноги.

Я обхватываю его ими, наши груди вздымаются, когда мы вдыхаем друг друга. Я стаскиваю с него жилет, и он помогает мне, стаскивая его со своих плеч и бросая на пол. Мой желудок переворачивается, когда голод превращает черты его лица в темные очертания, и я тянусь к его штанам, быстро расстегивая их.

Он снова встречает мои губы, заставляя меня остановиться, чтобы раздеть его, когда его язык проникает внутрь меня, пробуя на вкус каждый дюйм моего рта.

Желание во мне перерастает в невыносимый рев, и я отталкиваю его, чтобы встать, нуждаясь в контроле, чтобы получить именно то, что я хочу. Я не прерываю зрительный контакт, пока ослабляю шнурки корсета.

Принц запускает указательные пальцы в петли моих брюк и тянет их вниз, несмотря на то, что пуговица на них все еще на месте. Он рычит и дергает сильнее, заставляя пуговицу оторваться и со стуком упасть на пол.

Я расстегиваю свой последний шнурок и тянусь к…

— Зора, все в порядке? — из-за двери доносится голос Гретты. Мы оба замираем, огонь между нами мгновенно угасает.

Неподдельный шок прокатывается по мне, когда реальность погружается в реальность.

Я что, только что собиралась трахнуть Босса?

Мой разум сходит с ума от этой идеи, и мои щеки заливаются краской. Униженная, я поднимаю штаны, и мне быстро приходится надевать корсет. Я ослабила его настолько, что он был всего в нескольких секундах от того, чтобы спасть совсем.