Внезапный стук в дверь вырывает меня из короткой передышки. Голос, который раздается за дверью, безошибочно говорящий по-русски, с холодностью, не терпящей возражений.

— Пожалуйста, поторопитесь. Ваше присутствие ожидается на ужине через два часа. Мы должны начать готовить вас, — инструктирует голос, его авторитет ясен даже через закрытую дверь.

Я выпрямляюсь.

Ради всего святого.

— Хорошо, только дайте мне минуту, — отвечаю, хотя в моем голосе гораздо меньше уверенности, чем хотелось бы.

Смотрю на себя в зеркало, пытаясь создать хоть какое-то подобие того, кем я должна быть, чтобы встретить то, что будет дальше. Мое отражение смотрит в ответ, в нем смешались решимость и нервозность.

— Два часа, — напоминаю себе.

Я быстро снимаю халат и иду в душ, включив горячую воду настолько, насколько могу терпеть.

Нанося мыло на тело, улавливаю запах из стоящей рядом бутылочки. Моя рука автоматически тянется к ней, выдавливаю немного и подношу к носу.

Ммм…

Пахнет мужским мылом. Его аромат. Грубая смесь древесины и специй.

Я задыхаюсь, вспоминая его член, твердый и неподатливый между моих губ, наполняющий меня в равной степени стыдом и возбуждением.

Как может мое тело так предавать меня? Жаждать прикосновений мужчины, который держит меня в плену, и который ясно дал понять, что намерен обладать мной всеми возможными способами?

Лаура, возьми себя в руки.

Это не история любви, это сделка, заключенная с самим дьяволом.

От одной мысли о том, что я делю эту ванную с Виктором, у меня в горле поднимается желчь. Почти чувствую его присутствие, нависшее надо мной, хотя я одна.

— Что, черт возьми, со мной не так? — бормочу, прежде чем снова включить душ, чтобы заглушить свои грязные мысли.

Хватаю бутылочку шампуня и втираю его в волосы с большей силой, чем нужно. Пена скользит по телу и кружится вокруг ног, унося с собой часть стыда, который навалился на меня.

Выхожу из душа и облачаюсь в халат, вокруг клубится пар. Вода с волос стекает на мраморный пол, когда две горничные входят и подталкивают меня к туалетному столику. Они, как я и ожидала, ждали у входа.

В глаза бросается массивная кровать — она доминирует в комнате; от простыней исходит аромат лаванды и сандалового дерева.

Соблазнительный и греховный.

Мои мысли снова обращены к Виктору, его тело прижимается к моему, когда мы погружаемся в мягкость простыней.

Прекрати! Возьми себя в руки, черт возьми.

Я едва успеваю окинуть взглядом кровать, как меня сажают перед зеркалом. Этот туалетный столик такой же роскошный, как и все остальное здесь. Пока горничные возились с моими растрепавшимися волосами, я услышала звонкий стук каблуков.

Стук, стук, стук.

Кто-то идет, и он недоволен.

В отражении зеркала материализуется женщина, ее красота скрывает закипающую ярость. Глаза встречаются с моими в отражении, достаточно острые, чтобы пронзить сталь.

— Значит, это ты, — шипит она, в русском акценте сквозит презрение.

Я тяжело сглатываю, встречаясь с ее взглядом в зеркале.

— Наверное… да.

— Ты совсем не такая, как я ожидала, — усмехается она. — У Виктора никогда не было такого… дурного вкуса.

Ой.

Это больнее, чем мне хотелось бы признать. Готова поспорить, что Виктору далеко до такой — простой Лауры, как я. И тут меня осеняет — она запала на Виктора.

Я вдруг стала главной героиней драмы, на которую никогда не прослушивалась.

— Ну, я полна сюрпризов, — голос дрожит, выдавая меня.

Она закатывает глаза.

— Сюрпризы? Сомнительно.

Схватив расческу, начинает прочесывать мои волосы с большей силой, чем нужно, явно получая удовольствие от каждого рывка.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, крепко сжимая челюсти, сдерживая боль.

— Ирина, — тихо произносит она, больше сосредоточившись на том, чтобы наказать мой скальп, чем на знакомстве.

Я вздрагиваю, когда она расчесывает сильно запутанные пряди.

— Приятно познакомиться, Ирина.

Не обращая на меня внимания, она продолжает вытягивать и закручивать мои волосы в гладкую, простую прическу, которая, несмотря на грубое обращение, выглядит элегантно.

Она кротко вздыхает.