Делая глоток, мой взгляд перескакивает на Дмитрия, моего зятя, и останавливается на Юрии, моем племяннике. Юрий теперь другой. Когда я видел его в последний раз, он был еще ребенком. Сейчас он высокий, выглядит так, будто занимается спортом, и что-то в нем такое… что-то не так. Он ни на кого не смотрит, просто потерян в своем собственном мире.

Вокруг стола кузены и их жены, которых уже почти не узнаю, бросают на меня настороженные взгляды. Уважение смешивается с легким страхом, словно они не уверены, собираюсь ли я поднять тост за семью или начать драку.

Опустившись за стол, доктор Петров ловит мой взгляд, и мы обмениваемся короткими кивками — негласное приветствие между нами.

Он здесь по одной причине: присматривает за Паханом, нашим упрямым патриархом.

Обвожу глазами комнату, выискивая Лауру среди лиц.

Где она?

Мое внимание привлекли массивные деревянные двери в другом конце комнаты, ожидающие, когда кто-то войдет в них.

Я заставляю себя отвести взгляд, озадаченный собственными действиями.

Какого черта я вообще ее ищу?

Делаю глоток вина, пытаясь заглушить раздражение. Со стороны кухни доносятся шаги, вселяя кратковременную надежду.

Блядь. Это просто официант с закусками.

Возьми себя в руки, — беззвучно ругаю себя, возвращая взгляд к столу.

— Все идет по плану? — спрашивает меня отец ровным голосом, но в глазах читается слабость.

Ксения вклинивается прежде, чем успеваю заговорить.

— Свадьба назначена на субботу. Все заказано, от церкви до зала для приема гостей… — делает паузу, ее голос понижается, чтобы убедиться, что я во всеоружии, и она собирается бросить бомбу. — Приглашения разосланы семьям, и… — осекается, ее глаза встречаются с моими, в уголках губ играет ухмылка. — Петровы и Смирновы недовольны, — продолжает она, ее ухмылка становится резкой. — Похоже, на этот раз ни одна из их дочерей не прошла отбор, — в ее тоне слышится горькое удовлетворение — явный намек на то, что я выбрал Лауру, а не их высокородное потомство.

Разочарование накатывает волной, и я делаю глоток вина, почти не пробуя его. Мой взгляд перебегает на закуску передо мной — копченый лосось на поджаренной брускетте, украшенный веточкой укропа. Выглядит шикарно, но мои мысли заняты другим. Я украдкой бросаю взгляд на дверь, надеясь, а потом отшатываюсь, когда отец кашляет.

— А что с поставками? — спрашивает он, в его голосе слышится беспокойство по поводу пятнадцати миллионов, которые находятся где-то между нами и жадными пальцами Васильева.

— Не о чем беспокоиться, папа, — мой тон более уверенный, чем чувствую. — Это будет улажено. До свадьбы.

Ксения вступает в разговор, неожиданно для меня: — Тебе не нужно беспокоиться о делах Братвы сегодня, папа.

Ее глаза переходят на меня, и в кои-то веки я соглашаюсь с сестрой.

— Просто сосредоточься на том, чтобы не умереть во время операции, — я бросаю взгляд на доктора, а затем на отца.

Его смех разносится по столу, заставляя нескольких дальних родственников пролить свои напитки.

— Самоуверенный, как всегда, — отвечает он, глаза блестят, несмотря на усталость. — Помни, мальчик, однажды ты окажешься на моем месте, состаришься и будешь ворчать на кого-нибудь помоложе, чтобы он был с тобой помягче.

Я не могу удержаться от усмешки, откидываясь на спинку стула.

— К тому времени у меня тоже будет кем командовать, не так ли?

Он кивает, серьезный взгляд сменяется весельем.

— Вот почему найти подходящую женщину, способную родить наследников, крайне важно. Думаете, я хочу, чтобы наше наследие рухнуло?

Атмосфера в комнате неуловимо меняется. Некоторые гости незаметно кивают в знак согласия с заявлением отца, избегая прямого зрительного контакта. Тем временем Дмитрий приглушенно ухмыляется, частично скрывая это за салфеткой. Юрий, с другой стороны, по-прежнему поглощен своим телефоном, потягивая вино без видимой реакции, похоже, ожидая сообщения или звонка.

Я прямо смотрю в глаза отцу.

— Наследство — это одно, но привязывать себя к кому-то только ради наследников? Это совсем другое дело.