— Кристина Александровна, — начал он с наигранной обидой.

— Молчать, Антон, — резко прервала его она. — Когда мне нужны будут ваши объяснения, я задам конкретные вопросы.

Её взгляд повернулся к Демиду.

— Демид, для начала я хочу поговорить с вами. Все остальные, — она повернулась к остальным студентам, — покиньте аудиторию.

Никто не посмел ослушаться. Студенты быстро покинули помещение, бросая друг на друга удивлённые взгляды.

Антон поднял свой телефон, закинул вещи в сумку и развернувшись, довольно ухмыльнулся, разминая челюсть после пропущенного удара. Все произошло в точности так, как он запланировал.

Когда дверь за последним студентом закрылась, Кристина подошла ближе, глядя на Демида.

— Объясни, что это было, — потребовала она, её голос был ледяным.

Демид посмотрел на неё, пытаясь справиться с эмоциями.

— Он показал видео, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Он… намекал на… что-то между вами. Вы там целовались.

Кристина подняла бровь, но её выражение не изменилось.

— И ты решил, что лучший способ справиться с подобной провокацией — ударить его?

Демид молчал, понимая, что она права, но его гнев всё ещё не отпускал.

— Я не позволю ему так говорить о тебе, — сказал он, наконец, глядя ей прямо в глаза.

Кристина замолчала, её взгляд стал мягче, но голос остался строгим.

— Я разберусь с Антоном, но в будущем, Демид, ты не должен так себя вести.

Она вздохнула, сложив руки на груди.

— Теперь сядь, и мы поговорим, — добавила она. — Ты должен объяснить мне всё с самого начала.

Кристина сидела за своим столом, скрестив руки на груди, её лицо сохраняло спокойное выражение, но в глазах читалась усталость. Демид присел на край одного из студенческих столов напротив, его руки сжимались в кулаки, а взгляд блуждал где-то рядом с её лицом.

Воздух в аудитории казался напряжённым, словно что-то вот-вот взорвётся.

— Итак, — начала она ровным голосом, — объясни, Демид, что это было.

Он поднял на неё глаза, и его взгляд обжигал.

— Это было… — начал он, но резко замолчал, снова отворачиваясь. — Я не мог спокойно смотреть, как этот ублюдок обсуждает тебя, как будто ты… как будто ты его трофей.

Её губы слегка дрогнули, но она сдержалась, сохраняя невозмутимость.

— Демид, — сказала она мягко, но твёрдо, — ты должен понять, что твоя реакция была непростительна.

— А его действия, значит, простительны? — вспылил он, резко подняв голову.

— Я с этим разберусь, — ответила она холодно.

Она тяжело выдохнула, сцепив пальцы в замок на столе.

— Демид, ты должен понять одну вещь. Я не могу постоянно объяснять и оправдываться за твою ревность. Это выматывает.

Он замолчал, чувствуя, как его эмоции упираются в её железную логику.

— Твоё детское поведение… — продолжила она, но сделала паузу, подбирая слова, — твои вспышки ревности…

— Детское? — перебил он, его голос дрожал от сдерживаемого гнева.

Она смотрела на него спокойно, даже устало.

— Да, — подтвердила она. — Ты не понимаешь, что этим делаешь больно не только себе, но и мне.

Он подался вперёд, его глаза вспыхнули.

— Знаешь что, Кристина? — начал он, срываясь на громкий тон. — Из нас двоих здесь именно ты ведёшь себя как маленькая девочка.

Её брови слегка дрогнули, но она ничего не сказала, ожидая продолжения.

— Ты один раз рискнула, проиграла и сразу спряталась. Построила вокруг себя неприступные баррикады, — его голос становился всё громче. — Прячешься за сарказм, думаешь, что это спасёт тебя от боли.

Кристина резко выпрямилась, её лицо окаменело.

— Подумай над этим на досуге, — продолжил он, сжимая зубы. — И реши, что для тебя важнее: оставаться в клетке в одиночестве или попробовать и узнать, насколько прекрасно и хорошо может быть, если ты откроешься правильному человеку, который позаботится о тебе.

Его слова задели её до глубины души, но Кристина, собравшись, сохранила холодную сдержанность. Она посмотрела на Демида, и в её голосе зазвучала твёрдость.

— Ревность — это отражение твоей собственной неуверенности, Демид, — начала она, глядя ему прямо в глаза. — Если ты действительно хочешь, чтобы отношения работали, ты должен работать над собой.