– Ну, дядя Тоша, рассказывай!!!

Вероника плюхнулась в антикварное кожаное кресло, закинула ногу на ногу. В руке у неё был бокал с виски полувековой выдержки. Перед началом разговора девочка демонстративно открыла одну из его коллекционных бутылок. Марионеточник многозначительно усмехнулся.

– Ты сам оставил меня на хозяйстве! – Вероника проследила за его взглядом и тоже усмехнулась. – Должны же прилагаться ко всему этому безобразию хоть какие-то плюшки! – Она взмахнула свободной рукой, очерчивая окружающее их пространство.

Пространство было Марионеточнику знакомо и горячо им любимо. Это был его рабочий кабинет. И Вероника, невыносимая девчонка, сидела не в кресле для гостей, а в его собственном кресле. Он улыбнулся ещё шире, отмечая, что воспитание его не прошло даром, что за год его отсутствия девочка не только удержала в своих хрупких руках его более чем сложный бизнес, но даже приумножила активы. Марионеточник уже изучил отчеты и остался крайне доволен результатами. Кое-что, конечно, придётся подкорректировать, кое-кого приструнить, кое-кого поощрить, но в целом все было даже лучше, чем он мог себе представить.

И не только в вопросах бизнеса! Оставленные им без присмотра дети выжили и закалились. Как мальчики, так и девочки! Он уже имел разговор со Стешей и Степаном перед их отлетом в Хивус. Нельзя сказать, что разговор этот был легким. По крайней мере, Степан всю дорогу хмурился и не выпускал руку Стеши из своей лапы. Ему не нравилось то, как с ними поступили, но он отдавал отчет в том, кем они все в итоге стали, какой проделали путь и что получили в качестве награды. Марионеточник был готов дать им гораздо больше, но Степан вежливо отказался:

– Спасибо, Антон Палыч, но дальше мы как-нибудь сами.

Ничего, когда-нибудь он станет достаточно взрослым и достаточно мудрым, чтобы понять. Когда-нибудь они смогут поговорить без дипломатических пауз и недипломатического скрежета сжимающихся челюстей. У них есть для этого все предпосылки. Они больше собственных жизней любят одну и ту же женщину. И если эта женщина решит, что пора закапывать топор войны и раскуривать трубку мира, то они и закопают, и раскурят. Марионеточник в этом нисколько не сомневался. Как не сомневался он и в том, что момент этот наступит очень скоро.

А сейчас ему предстоял ещё один нелегкий разговор. И, в отличие от Стеши, Вероника была не столь милосердна. Оказывается, у его воспитания имелась и обратная сторона.

– Я жду! – сказала Вероника и сделала большой глоток полувекового виски. Словно ключевой воды глотнула, даже не поморщилась. – Я так давно жду, дядя Тоша, что уже готова на всякие крайности! Ну, чего ты молчишь?!

– Я думаю, моя девочка.

Он плеснул виски в свой бокал, понюхал, довольно зажмурился. Признаться, весь прошлый год ему остро не хватало того, что дают простому смертному его органы чувств.

– О чем ты думаешь, дядя Тоша? – Вероника сделала ещё один глоток. Глаза её сияли от раздражения, нетерпения и предвкушения интересной истории.

– Я думаю, с чего мне лучше начать.

– Начни с самого начала!

– С самого начала? – Он вздохнул. – Почти с самого начала мне стало скучно…

… Ему стало скучно довольно быстро, в тот самый момент, когда Марь от его сказок начала погружаться в граничащую с летаргией дремоту. Сказать по правде, Марь была не самым интересным собеседником, увлечь её могли разве что сказки. Марионеточнику приходилось развлекать себя самому.

Да, в этом туманном, лишенном времени межмирье он предпочитал помнить и не забывать именно это из своих имен! Оно было той нитью Ариадны, которая все ещё связывала его с реальностью, не позволяла уснуть рядом со смертельно уставшим и смертельно могущественным божеством.

Поначалу единственными собеседниками Марионеточника были марёвки. Но общаться с марёвками было все равно что общаться с забавными, но неразумными зверюшками. Марёвки могли служить ему лишь информаторами, шпионами, которым открыт путь в мир живых. Ну, может быть не в сам мир, а только на его границу, но и это уже неплохо!

Именно от марёвок он узнал про ещё одного мертвого мальчика, который раньше частенько приходил на болото, а однажды утонул.

– Как давно утонул мальчик? – спросил Марионеточник.

– Однажды, – ответила девочка-марёвка, и этот ответ его внезапно полностью удовлетворил.

– И скоро он станет таким, как мы! – В голосе мальчика слышался детский восторг.

– Как скоро? – спросил Марионеточник.

– Однажды! – сказал мальчик, а девочка вдруг предложила:

– Если хочешь, можешь на него посмотреть!