Тринадцатый кружил над своими владениями, жаром огненных крыльев загоняя угарников обратно в норы.

– Ух ты! – сказал Марик восхищенно. – Это вообще что такое?

– Это Тринадцатый, – пояснила девочка, на время позабыв, что он её пока не видит и не слышит.

– Это такой местный… – Марионеточник задумался, подбирая определение Тринадцатому. – Местный злой дух.

Огненная птица, словно услышав его нелестное определение, спикировала вниз, ударилась оземь, поднимая в воздух рыжую пыль и рыжие искры, и вышла из этого жаркого облака уже не огнекрылой птицей, а огнеглазым человеком. Высоким, широкоплечим, статным, смертельно уставшим и смертельно озлобленным.

– Охренеть! – пробормотал Марик. – Это ж какой-то Терминатор!

В его голосе не было страха, а во взгляде был самый настоящий восторг.

Наверное, восторг и удержал Тринадцатого от нападения. Восторг был неведомой для этого царства скорби и огня эмоцией. Тринадцатый замер, склонил голову на бок, посмотрел на мальчика сверху вниз. Он и в самом деле был похож на божество, с этими своими сияющими, как костры кочевников глазами, с огненными волосами, заплетенными в длинные косы, с угольно-черными узорами, рождающимися и исчезающими на его темной коже.

– Еще один мёртвый приёмыш? – В его голосе слышалось презрение и, кажется, обида. – Ей мало тех, что у неё уже есть?

– Чего это мёртвый?! – возмутился Марик.

Тринадцатый вперил взгляд в Марионеточника, губы его искривились в ироничной ухмылке:

– А ты, старик, теперь её новая игрушка?

– Как видишь! – Марионеточник развел руками.

– И зачем явился? – Лицо Тринадцатого менялось, как пламя костра, в нём поочередно проступали черты мужчин, женщин, детей – всех тех, кто умер на торфяниках, отдав свои личины новому хозяину.

– Марик, пойди-ка погуляй! – Марионеточник легонько тронул мальчика за руку, указывая направление, в котором тому следовало прогуляться.

– Нормально тут у них… – проворчал мальчик и шагнул прямо на марёвок, которые со смехом бросились в стороны, уступая ему дорогу.

– Я пришел с предложением.

Марионеточник не знал, как долго вызревал в нем этот план. Может быть века, а может быть секунды. Но план вызрел и был готов обрести плоть.

– Никогда раньше смертные не приходили ко мне с предложениями. – Смех Тринадцатого снова поднял в воздух улегшуюся было пыль.

– Формально, я уже не совсем смертный. К тому же, у меня есть определенные преимущества и перед смертными, и перед бессмертными.

– И какие же? – В желтых глазах Тринадцатого зажегся интерес.

– Я был на обеих сторонах. Я знаю правила обоих миров, но мне не хватает кое-какой информации.

– Что именно ты хочешь знать, старик?

– Насколько это обратимо? – Марионеточник посмотрел на мальчика, сбивающего прутиком белые головки травы-пушицы.

– Смерть необратима, старик.

– Мне кажется, ты лукавишь. Были прецеденты. Однажды ты вернул Гордея и меня. Согласись, нельзя утверждать, что мы были совсем живыми на тот момент.

– Это не я! – Лицо Тринадцатого исказила ярость. – Это она! Она одна решает, кому жить, а кому умирать!

– Но ведь саму жизнь возвращаешь именно ты. – Это не был вопрос. Марионеточник знал это доподлинно.

– Ну, допустим… – Ярость снова уступила место интересу.

– Ты мог бы вернуть его обратно? – Марионеточник посмотрел на мальчика.

– Мог бы, но зачем? У него никого нет. Его никто не любит. Родная мать отвернулась от него, как и от…

– Как и от тебя, – закончил он за Тринадцатого.

Это был самый опасный момент, самое слабое звено в игре, которую он затеял. Но кто не рискует, тот не владеет миром!

– Как и меня… – На мгновение костры кочевников погасли, погружая все вокруг в кромешную тьму, а потом вспыхнули с новой силой. – В том мире они все никому не нужны! Именно поэтому они здесь!

– У любого мира есть две стороны, ты знаешь лишь темную часть.

– Мне достаточно, старик!

– Для глубокого анализа недостаточно! Слишком мало вводных, мой друг!

С божеством можно было говорить на любом языке, используя собственный интеллект по максимуму. Марионеточник понял это, общаясь с Марью.

– У меня нет друзей, старик. А у этого лягушонка в том мире нет будущего!

– Предлагаю пари! – Это был второй тонкий момент. Сущее безумие – заключать пари с одним божеством за спиной у другого! Но когда тебе скучно… Когда тебе смертельно скучно…