Шрифт:
– Я не смогу остановиться, - предупреждает Адам, войдя до конца.
– Не надо.
Я помню только первые три толчка. Потом захлестывают ощущения. Нестерпимый жар и разгоняющие кайф по телу удары в глубину.
– Ещё!... Ещё-ещё!
– повторяю как молитву.
Жмурюсь, боясь ослепнуть от вспышек перед глазами и, забыв о стыдливости, кричу в голос, когда меня сносит волной оргазма.
Глава 24
Адам
Ярослава, свернувшись калачиком, спит как сурок. Теплое размеренное дыхание приятно касается кожи плеча. Спать в своей постели с кем-то непривычно, но мне нравится, как и всё, что с ней связано. Секс, запах, вкус и даже вредность и неуёмная тяга к болтовне.
Я же заснуть не могу. Лежа, на спине, пялюсь в темноту и ломаю голову на тем, что задумал мой ублюдочный тесть. Наши парни, курсируя между базами, сегодня хвост засекли. Данные, переданные нашим человеком из окружения Турка подтверждают, что старая крыса снова что-то замышляет.
Дать жесткую ответку мы не можем - связаны руки. Слить вышестоящим стремно - нет веского повода.
Ян предлагает встретиться с ним тет-а-тет и поговорить начистоту. Растолковать старому хрычу, что он никто и положение свое просрал в тот момент, когда сына благословил на охоту на Лютых. А так же объяснить, чем чреваты его даже самые мелкие пакости.
Наверное, так и придется сделать, но следует прикинуть, как предотвратить попытку Турчатова вывернуть ситуацию в глазах Ярославы против меня. Это обстоятельство нёмало тревожит.
Вдруг, глухо вскрикнув, она подскакивает на месте. Шумно затянувшись воздухом, начинает всхлипывать.
– Яра?...
– Адам!
– шепчет испуганно.
– Что случилось?
Поворачиваюсь набок и касаюсь её руки. Она сильно вздрагивает.
– Темно, я ничего не вижу!
Дрожит вся, в одеяло кутается, будто замерзла.
– Ты чего, Ясь?...
Двигаюсь к ней ближе, обнимаю и укладываю на подушку. Она прижимается, обвивает руками шею и не отпускает.
– Кошмар приснился?
– Нет.... Я проснулась, а тут темно. Я темноты боюсь.
– Серьёзно? Погоди...
Перекатившись на край матраса, нажимаю на клавишу подсветки кровати. По полу тут же расползается мутный голубоватый свет.
– Нормально?
Часто хлопая ресницами, глубоко дышит. Кивает.
Я ложусь рядом и тяну её безвольное, парализованное страхом, тело на себя. Уткнувшись лицом в мою грудь, тут же затихает. Постепенно успокаивается и расслабляется.
– Мне всегда кажется, что в ней тени-призраки живут. Я её с детства боюсь.
– Никто в ней не живет.
– Я знаю!... Но всё равно страшно.
Девчонка ещё совсем. Упертая и сильная, но все равно дурная и наивная. Трахать таких интересно - молодые шлюшки даже симулируют со всей самоотдачей. А вот семьёй жить пока не представляю, как.
Потеревшись об меня щекой, как кошка, с улыбкой жмурится.
Я сглатываю, чувствуя, как в груди странные процессы начинаются. Сначала вдоль ребер теплом тянет, размягчает кости, а мышцы, напротив, тонизирует. Затем сердце сбоить начинает. Словно бунтует, сдурев от происходящих в моем организме трансформаций.
Не знаю, что это. Нет объяснений, и логики тоже никакой не прослеживается. Но в одном я отчет себе дать в состоянии - она мне нравится. Хранить требуемую ею верность будет не сложно.
Скользнув ладошкой по моей груди вроде бы случайно пальцами сосок задевает. Я замираю, жду, следующего шага.
Вздыхает тонко, чуть поерзав, коленку на моем бедре пристраивает.
Прикрыв глаза, делаю вид, что сплю, а у самого под одеялом за секунду башня Геркулеса вырастает.
– Спишь, Адам?...
– спрашивает шепотом.
– М?...
– Мне так страшно. Обними меня покрепче!
Еле сдержавшись, чтобы не рассмеяться, я прижимаю её к себе и целую в лоб. А затем беру руку и, нырнув с нею под одеяло, накрываю каменный стояк.
– Держись за меня крепче, Яра. Со мной страшно не будет.
– Извращенец!
– восклицает, не слишком решительно пытаясь одернуть её.
Обхватив узкую кисть своими пальцами, держу. Турчанка замирает, даёт себе время на осознание и сама обнимает меня ладонью. Гладит, водит ею вверх и вниз, когда предоставляю ей свободу действий.