— А чем провинился Гарольд в таком случае? — спросил я.

— Не надо так… — лекарь попытался меня остановить, — Он может не выдержать таких расспросов!

— Все… в порядке, — простонал Отшельник. — Когда я приду в себя, когда поправлюсь… я расскажу все. Бавлер… Или, как тебя звали на самом…

— Я знаю свое имя, — убедительно произнес я, и уже хотел было рассказать про Фелиду, но сдержался: не стоило разом раскрывать все карты перед стариком. Из жалости уж особенно. — Так это из-за тебя я потерял память?

— Да, — выдохнул старик.

Лекарь на миг замер, но продолжил обрабатывать его раны.

— А раньше об этом ты не мог мне сказать, — я покачал головой. Вся злость медленно ушла прочь.

— Не мог… — выдал он, после чего голова медленно наклонилась.

Сутулый лекарь бочком подошел к Отшельнику и послушал его дыхание. Убедившись, что все в порядке, он вернулся к ранам.

— Не удалось получить ответы, — вздохнул я.

— После этого он едва ли скоро придет в себя, — последовал ответ лекаря. — Так что ждите, правитель. Это все, что вам остается.

По возвращении в комнату к Фелиде и Конральду я застал обоих в не самом мрачном расположении духа.

— Тебе удалось поговорить с ним? — сестра оживилась быстрее наемника.

— Удалось, но выяснил немного, — ответил я. — Уходить отсюда пока рано. Я хочу знать все, что знает старик.

Они недоверчиво переглянулись:

— Ты предлагаешь просто сидеть и ждать? — осторожно спросила Фелида.

— Дождемся Арина и посмотрим. Пока что я не узнал самого главного: кто напал на него. Но зато он успел сказать, что не ставил целью убить меня.

— Ну да, — лицо сестры презрительно скривилось. — Вот она твоя многогранная правда. Ты услышал ее от меня, услышал от Отшельника. Как и кому ты собираешься верить?

— Я не услышал от него правды, только оправдания. Не то, что я хотел узнать, но, быть может, он скажет то, что изменит мое отношение к нему? — предположил я, только вот Фелида осталась недовольна — по лицу было понятно. — Про тебя я не сказал ему ни слова. Так что многогранная правда сейчас висит перед нами, и только мы с тобой можем выбирать, чему быть.

— Чертов философ, — выругалась она.

— Когда станет спокойнее, ты проводишь меня до могилы родителей. Я хочу ее видеть, — не отрывая глаз от ее лица, проговорил я.

— Ладно, — удивления, вызванного моей просьбой, она не смогла скрыть, хотя явно старалась. — Едва ли это будет скоро.

— Едва ли, — эхом отозвалась она.

Несколько минут мы просидели молча. Конральд даже не пытался влезть в наши семейные разговоры — похоже, что он еще не мог принять факта нашего родства. В этой тишине даже мысли не могли родиться у меня в голове — настолько не хотелось нарушать этот необычный и непривычный миг спокойствия.

— Как затишье перед бурей, — вдруг произнес наемник.

Между этими словами и шумом с улиц прошло слишком мало времени. Я не удержался и открыл окно. Шумели с северной стороны Ничков.

— Что происходит… — пробормотал я, высунувшись дальше, но Конральд буквально силой втащил меня обратно:

— С ума сошел? А если это враг?!

Хлопнула калитка, а затем послышались дробные шаги по лестнице. Входная дверь резко распахнулась и в дом влетел запыхавшийся Арин:

— Напали! На нас напали! — выпалил он и, задыхаясь, рухнул на пол.

То, что лекарю пришлось покинуть старика на время и заняться Арином, мы наблюдали все втроем, одновременно пытаясь выяснить, есть ли в доме оружие. Ситуация с нападением была совершенно несвоевременной. Более того, опасность для жителей не сулила ничего хорошего и Рассвету в том числе.

— Пожалуй, тот старик лучше выглядит, — цинично заявил лекарь. — Арину нельзя много бегать, но сейчас он промчался через всю деревню. Как бы не слег.

— Воды… — прохрипел пивовар.

На помощь ему бросилась Фелида. Конральд все это время пытался отыскать хоть какой-нибудь самострел. После стакана воды Арин немного оклемался и взялся махать рукой:

— Там… там… — но махал так неопределенно, что в его указания без труда подпадала половина комнат в доме. — Там… два самострела!

— Ты отправил гонца? — спросил я, но Арин ничего не услышал, потому что засипел, перевернулся прямо в кресле, и его вырвало.

— Уйдите, — строго и довольно громко заявил лекарь. — Уйдите дальше. Нет! — оборвал он сам себя. — Помогите-ка мне его перевернуть!