Как будто передо мной совершенно другой человек.

Это не мой Коа.

— Коа? — шепчу я, не в силах сдержать дрожь в голосе, пока ищу на его лице хоть какие-то признаки человека, которого люблю.

Он смотрит на меня, кажется, целую вечность, его глаза сканируют мое лицо, как будто он пытается запомнить каждую деталь. Тишина между нами тяжелая, удушающая, и я не понимаю, почему.

Наконец он начинает говорить, его голос ровный и лишенный той ласки, которую я так привыкла от него слышать.

— Я хочу расстаться.

Эти слова ударяют меня, как удар под дых, выбивая воздух из легких. У меня перехватывает дыхание, и все тело немеет. Я не могу поверить в то, что слышу.

Мое зрение затуманивается, на глаза наворачиваются слезы, а ноги, кажется, могут подкоситься в любой момент.

Холодный озноб пронизывает меня насквозь, такое ощущение, что земля исчезает под ногами.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но из него не выходит ни звука.

В голове все перевернулось, пытаюсь понять смысл слов, которые только что разрушили все, что, как мне казалось, я знала.

Это должно быть больной шуткой. Должно быть.

— П-почему? — Наконец мне удается выдавить, голос тонкий и прерывистый, едва слышный за ревом океана позади нас.

Коа не встречает моего взгляда, а смотрит на воду, как будто этот разговор — не более чем нудная рутина.

— Я больше не люблю тебя, Малия, — говорит он, его тон, холодный и отстраненный, режет меня, как нож. — Давай не будем тратить время друг друга.

Мир вокруг меня начинает кружиться, моя грудь болезненно сжимается, а сердце пронзает острая, колющая боль.

Слезы, которые я сдерживала, проливаются, затуманивая зрение, и все, что я вижу, — это искаженные очертания человека, с которым, как я думала, проведу всю свою жизнь.

Он не ждет ответа, поворачивается и уходит, его шаги гулко отдаются по деревянным доскам пирса.

Я смотрю, как он уходит, застыв на месте, мой разум кричит мне, чтобы я что-то сделала, что-то сказала, но не могу пошевелиться.

Агония в моей груди распространяется как лесной пожар, поглощая меня изнутри, пока я едва могу дышать.

Ноги окончательно отказывают, я падаю на колени на пустынном пирсе, грубое дерево впивается в кожу. Физическая боль — ничто по сравнению с опустошением, раздирающим меня изнутри.

Рыдания сотрясают мое тело, каждое из них больнее предыдущего, я зарываю лицо в ладони, позволяя душевной боли полностью поглотить меня.

Все мечты, которые я лелеяла, будущее, которое представляла себе с ним, разбилось на миллион осколков, оставив мне только невыносимую боль.

Он больше не любит меня.

Меня недостаточно.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

КОА | ЗАПАДНАЯ АВСТРАЛИЯ, АВСТРАЛИЯ

Утренний воздух теплый, солнце начинает подниматься, заливая золотым светом побережье. Производственная команда устанавливает камеры и оборудование для сегодняшних съемок. «СерфФликс» запланировал вертолетную прогулку для всех серферов, чтобы сделать захватывающие воздушные снимки побережья с высоты.

Я смотрю на Малию и вижу, что она не в восторге.

Она стоит в нескольких футах от меня, слушает, как команда объясняет план, но я замечаю, как ее глаза чуть расширяются, а плечи напрягаются: мысль о посадке в вертолет явно пугает ее.

Когда команда заканчивает объяснять, я подхожу к Джеки.

— Привет, — она поворачивается ко мне лицом, наморщив лоб.

— Привет, Коа.

Я смотрю через плечо на Малию, которая, похоже, изо всех сил старается сохранить нейтральное выражение лица, не желая, как обычно, показывать слабость.

— Мы хотим отказаться от этого, — говорю я.

— Нам нужен этот снимок, — говорит она, глядя прямо на Малию через мое плечо. — За него уже заплачено, и он будет выглядеть невероятно. Все должны там быть. Без исключений.