– Горько! – озорно выкрикивает Лера.

Федор по-хозяйски притягивает меня к себе. Инстинктивно тянусь к нему под привычный вздох Дамира.

– Мама моя… Мася. Папа – кака.

Малыш отталкивает Федора и перелезает ко мне на руки.

В горле перехватывает от накатившего ужаса. Лайму только сегодня похоронили, а мы уже женимся. Не по-людски как-то!

Но Анквисту все нипочём. Затыкает мне рот требовательным поцелуем и, на силу оторвавшись, косится на Дамира.

– Маленький предатель.

Все смеются, а Федор, поднявшись с места, снова командует.

– Все, Олечка, поедем. Людям спать пора. Завтра на работу. Да и нам бы хоть к часу ночи домой вернуться.

Снизу вверх растерянно смотрю на высокого крепкого мужчину в мятом свитере и джинсах. Залипаю взглядом на широких плечах, на жестких морщинках, застывших на лице, на умных серьезных глазах, равнодушно скользящих по мне и Дамиру.

Буду ли я счастлива с Федором? Или через год разбежимся? У меня нет ни ответа, ни уверенности отменить этот безумный фарс. Будто что-то затягивает в бездонную воронку. Ни выплыть, ни позвать на помощь.

– Да, конечно, – послушно поднимаюсь с места. Деваться мне по-любому некуда.

«Может, съехать в общагу? Как вариант!» – веду мысленный диалог, но и оставлять ребенка Анквисту не хочу.

А значит… Положение мое безвыходное.

Вместе с Дамиром поднимаюсь наверх по деревянным лакированным ступеням. Наскоро переодеваюсь сама, одеваю ребенка. Прикусываю губу от отчаяния. И оборачиваюсь на стук открываемой двери.

– Можно? – в комнату входит Лера.

– Да, конечно, – выдыхаю тихонечко.

Мне бы только не расплакаться сейчас. Не кинуться на грудь малознакомому человеку и не выплеснуть все свои обиды, горести и страхи.

Нельзя. Надо сначала поговорить с Федором. Может, не все так страшно, как мне кажется.

– Все в порядке? Ты действительно выходишь за нашего Федьку по любви? – смотрит на меня внимательно Лера. В усталых глазах виднеются тревога и участие.

Хорошая племянница у Федора. Но она его человек. И мне нет смысла с ней откровенничать. А я… теперь точно осталась одна. Даже посоветоваться не с кем.

– Все хорошо, Лер, – киваю я, надевая на Дамирку ботиночки. – Просто день очень тяжелый. Я все о сестре думаю…

– Да, я понимаю, – отступает в сторонку Лера, будто стесняется своей доброты.

– Позовем вас на свадьбу, – выжимаю из себя вымученную улыбку.

«Тебе нет смысла подыгрывать Анквисту, – внезапно просыпается здравый смысл. – Он этот перфоманс затеял, ему и расхлебывать».

– Пойдем, солнышко, – наклоняюсь к малышу. Хочу взять его на руки, а в ответ слышу «Я сям, Мася». – Тогда давай ручку, – улыбаюсь Дамиру. Но он упрямо бежит вперед.

– Спасибо тебе, Лера, и Тимофею Сергеевичу, – наспех обнимаю хозяйку дома.

– Не паникуй, Олечка, – крепко обнимает она меня. – Выходи замуж за Федьку и построй его наконец-то! А то совсем от рук отбился. Как медведь в берлоге.

Глава 37

Глава 37

– Скоро приедем, – уже в машине притягиваю Оливку к себе. Тут и слепому видно, девчонка устала. Целый день на ногах. Взрослые мужики вырубаются от усталости. – Облокотись на меня, – обнимаю девчонку. – Нам ехать около двух часов. Можешь поспать, – технично перекладываю себе сонного Дамира.

– Я не хочу, – печально мотает головой мой чижик.

– Что так? – губы сами складываются в мимолетную усмешку.

Немного давлю на копну мягких взъерошенных волос. Впечатываю Оливку поплотнее. Целую в висок.

– Тебя никто не обидел? – выдыхаю в маленькое нежное ушко.

Знаю, что ни Лерка моя, ни Тима никого обидеть просто не могут. Но все равно, спрашиваю на автомате.

Оливия сидит почти вплотную. Слышу ее дыхание. Чуть порывистое и тихое. Ощущаю запах. Тонкий и нежный. Такой родной, что сразу все тревоги отпускают.

– Нет, все в порядке, – шепчет она. И сам чуть не плачет.

Ну, блиин, не понимаю я странные женские штучки. Никогда не понимал. У меня все просто. Договорились, и в койку. А за Оливкой ухаживать надо. Цветы дарить. Водить в театры-оперы.

«Где я, и где эта культура?» – мрачнею моментально.

Максимум в кабак могу пригласить и там поляну устроить. Какой нахер из меня Ромео?

Но и девчонку не хочу потерять из-за глупой мишуры. Вот кто это выдумал? Рыцари, бл.дь. Джентльмены, мать их. Надарят веников, каменюк в три карата, а потом бросят.