– Все. Приехали, – усмехаюсь криво. И как только машина останавливается поперек дороги, выскакиваю первым.

– Дима, звони Ефиму! – ору, подбегая к рыдающему парню.

– Пожалуйста, спасите! Мне больно! Я все расскажу…

– Конечно, расскажешь, гнида, – усмехаюсь криво. Срываю с башки шлем и в ужасе натыкаюсь на знакомое лицо.

– О господи, Сережа, ты? – лепечет Оливия, подходя следом. – Как же ты мог? Мы ведь дружили!

Точно. Сережа! Паренек из университетской компании.

– Да пошла ты, – сквозь боль ухмыляется он. – Предложили нормальные бабки. Я и согласился. Ничего личного, Маслина… Небольшая подработка.

– Заткнись, – пинаю ногой придурка. Вижу, как съеживается Оливия. Маслинка моя. Теперь понятно, почему ее мой сын Масей зовет. – Оль, иди в машину, – прошу глухо.

А сам звоню Сарычеву. Пусть пацан метнется, хоть орден заработает. Виданное ли дело. На горячем киллера взяли.

– Помогите мне, – вопит он. – Вытащите меня. Сейчас ожог будет.

«Действительно, на горячем», – усмехаюсь криво.

– Да никуда он не денется! Все. Спекся, – кошусь на пацана, лежащего под байком. Иду к Оливии, легонько обнимаю за плечи.

– Тсс, чижик. Все хорошо. Сейчас полиции сдадим и домой поедем.

– Лучше за Дамиром, – шепчет девчонка. И дрожит как лист на ветру.

– Как скажешь, детка, – чуть касаюсь губами виска. – Как скажешь…

– Эй, Маслина, ты уже и под старикана легла? Тебе нашей компашки мало было, нимфоманка хренова? – блеет из-под байка молодой пораненный козлик. И тут же получает по ребрам от Димона.

– Он врет. Это неправда, – заливается ярким румянцем Оливия.

– Знаю, – жарко выдыхаю ей в ухо. – Ты только моя.

И заслышав полицейские сирены, прошу.

– Иди в машину, девочка. Тебе там спокойнее будет.

– Да, хорошо, – еле-еле лепечет она непослушными губами и смотрит на меня в ужасе. – Зачем он в нас стрелял, Федя? Это жесть какая-то! Я ничего плохого ему не сделала…

– Это исполнитель, чижик. Маленькая никчемная торпеда. Куда послали, туда он и полетел. Тут главное, заказчика найти. Давай, потом поговорим, – разворачиваю девчонку к машине. А рядом уже тормозят полицейские и наши тачки.

– Лихо ты его уделал, Федор Николаевич, – уважительно тянет Сарычев. И тут же на ходу отдает приказы. Достать из-под байка. Обыскать, сделать смывы рук и одежды на порох. Вызвать скорую.

– Зато тепленького взял, – усмехаюсь криво.

– Да ты вообще красавчик, – одобрительно кивает наш районный прокурор. – Обычно после покушения жертвы останавливаются. Ждут помощи и полицию, а ты попер за преступником. Молодца!

– Да ладно, – отмахиваюсь я. – Мы к Морозовым, Феликс Алексеевич. Потом мои адвокаты ознакомятся с делом. Хочу понять, кто меня заказал?

– Само собой, – коротко бросает Сарычев и отвлекается на кого-то из дознавателей. А я делаю знак водителю и иду к машине.

– Испугалась? – усевшись на заднее сиденье, обнимаю заплаканную девчонку.

– Я ничего не понимаю, Федор, – всхлипывает она. – Лайму убили. Мы по чистой случайности остались живы. Это Пастор никак не угомонится. Весь мир ему что-то должен.

– Нет, это не Яглин, детка, – печально мотаю головой. Целую куда-то за ухо и прошу настоятельно. – Пожалуйста, без охраны не ходи.

– Да куда ж я хожу, – горестно всхлипывает она.

– Ну, куда? В университет свой гребаный, – выдаю я и больше всего хочу запереть Оливию дома. Никуда не выпускать даже под присмотром. Целее будет.

«Нет, братан, так нельзя», – подсказывает мне здравый смысл. Она же тебе не собачка домашняя, а человек. И ты ее разлюбишь, как только девчонка сникнет и превратится в собственную тень. В клетке никому не нравится. Даже крысам и хомякам. А поэтому, давай, думай! Времени в обрез.

Уже у Морозовых отдаю Оливию в заботливые руки племянницы, а сам еду перетереть к мужикам. Влиятельные и уважаемые люди собираются в Шанске по моей просьбе и не на шутку встревожены происходящим. Никому не хочется новых войн и проблем. Хватит. Отвоевались уже.

– Пастор звонил, – обреченно опускает голову Ефим, как только мы с ним садимся в машину.

– Что говорит? – бросаю недовольно и заранее знаю ответ.

– Это не он.

– Само собой, – усмехаюсь криво и внезапно решаю. – Давай его сюда. Пусть приедет и мне лично скажет. В глаза его отмороженные хочу посмотреть. А может, и плюнуть, – выдыхаю в бешенстве.

– Так он за нами плетется, – кивает на заднее стекло мой безопасник.

– Прекрасно! – выдыхаю я. А внутри все кипит от гнева. – Дима, тормози! – рычу, ощерившись. И выйдя из тачки, жду, когда ко мне подойдет это чмо длинноволосое.