– Да, – кивает Феликс. – Хотели внедрить к тебе своего человека. Но что-то пошло не так.

– Я не понимаю… Лайму зачем убивать? Ксению? На нас с Оливией покушаться?

– Не знаю, – пожимает плечами Сарычев. – Но скорее всего, тут вопрос денег вырисовывается. Грохнули Лайму, тебя бы следом, – спокойно заявляет он. – Оливию тоже. С кем бы пацан остался? А он наследник, между прочим, всех твоих хуллиардов.

– Сестра у меня есть… – рявкаю свирепо. – Племянница, родители… Да мало ли… Фиговые у тебя версии, прокурор, – поднимаюсь с места.

– Ну, какие есть, – философски роняет Сарычев.

– Придумай другие, – прошу душевно. – Не впутывай мою семью, пожалуйста.

– Тогда из личной неприязни, – усмехается криво Феликс.

– Договорились, – киваю и выхожу на свежий воздух.

Приподняв воротник, вжимаю голову в плечи, надеясь спрятаться от дождя и ветра. Быстрым шагом иду к тачке, припаркованной около управы. И плюхнувшись на заднее сиденье, приказываю водителю.

– К Морозовым, Дима.

Машина трогается. Утробным ревом взрывает тишину уставшего за день города и несется по пустым улицам и проспектам, умытым вечерним дождем.

А я как пацан смотрю в окно и мечтаю. Сейчас приеду, сгребу Оливию в охапку и сообщу родственникам важную новость.

Я женюсь, братцы-кролики!

Глава 36

Глава 36

Федор приезжает поздно вечером, когда Морозовы, уложив спать детей, сами маются из угла в угол. Свет притушен, постели разобраны. Людям бы отдохнуть. Но нет. Все ждут Анквиста. Очень неудобно. Да еще и Дамир хнычет. Тянет свое любимое «Мама… Мася… Моя» и вздыхает тяжко, будто что-то понимает маленький человечек.

Слышу, как внизу срабатывает домофон, хлопает калитка, и бегу к окну. С высоты второго этажа наблюдаю за припаркованной во дворе иномаркой, мигающей фарами и сигнальными огнями. Сначала из нее тяжело и устало выбирается Анквист, а затем суетливо выскакивает водитель Дима.

– Пойдем, встретим твоего папу, – шепчу в маленькое ушко и вместе с Дамиром спускаюсь в прихожую.

– Ну как? Что-то удалось узнать по горячим следам? – слышу приглушенный голос Морозова.

– Да, твой прокурор все раскопал. И мои ребятишки подсуетились, задержали всю небесную гопоту, – роняет пренебрежительно Федор и тут замечает меня.

– Привет, – совершенно привычным жестом сгребает меня в охапку. Целует в висок, забирает Дамира и объявляет буднично и устало. – Дорогие родственники, мы решили пожениться.

– Оля, – с укором улыбается мне Валерия. – Ты почему ничего не сказала…

– Не знала, когда Федор захочет сообщить. Мы только сегодня решили…

– Ну и молодцы, – серьезно кивает Морозов и приобнимает жену за плечи. – Лер, такое событие надо отметить…

А у меня внутри что-то екает от беспричинной тревоги.

«Неужели Тимофей решил, что это брак по расчету?» – склонив голову, вслед за Лерой бреду на кухню.

Ни кольца, ни цветов. Одно бла-бла-бла. Но Анквисту выгодно на мне жениться. Сын не будет расти с чужой женщиной,

– Дядя Федя, – словно прочитав мои мысли, вскидывается Лера. Меряет изучающим взглядом родственника. – А кольцо где с бриллиантом? Или ты нас разыгрываешь? Что-то вы не похожи на счастливую парочку.

– Так только с похорон, Лера, – пресекает разглагольствования племянницы Анквист. Вместе с Дамиром садится в кресло. И когда ребенок тянется к пустой кружке, бросает беспомощно. – Оль, он пить хочет.

Подаю воду в детской кружке. Затаив дыхание, смотрю, как маленький упрямый человечек сам пьет. И мне кажется, не могу наглядеться. Вроде только вчера родился, а уже сам разговаривает и пыхтит, пухлыми ручонками удерживая чашку.

– Все будет, и цветы, и бриллианты, – решительно заявляет Федор. – И помолвку отметим, и свадьбу закатим пышную. Да, Оль? – мажет по мне темным взглядом.

– Да, конечно, – блею нерешительно и сама не верю ни одному слову. Кажется, Анквист сейчас разыгрывает какой-то фарс. А я, Морозовы и Дима участвуем в постановке.

– Лера, ты только бойца моего покорми, ладно? – роняет Федор мягко. – И особо не хлопочи. Сейчас по пятьдесят выпьем за наше счастье, и по домам.

– Как скажешь, – пожимает плечами Лера. – Мне несложно.

– Закуску какую-нибудь сообрази. И хватит. Не время поляну накрывать.

Вроде бы как беспокоится о хозяйке, а получается, и тут облом. На ходу опрокинули по рюмашке и разбежались.

– Совет да любовь, – весело тянет Морозов, поднимая стакан с виски.

Такой же зажимает в заскорузлой пятерне Анквист. А нам, девушкам, положено сухое белое. Я его терпеть не могу. Но кто бы поинтересовался.