«Молчи», – останавливает меня интуиция. Мало ли… А то ляпнешь по дурости и будешь выглядеть идиоткой. Если Федор все точно решил, пусть сам объявит. А я и подождать могу.

– Идем, отдохнешь, пока дети спят. Потом точно не дадут, – улыбается мне Лера. Ничего больше не спрашивает, ни на чем не настаивает.

Поднимаюсь вслед за ней на второй этаж. А там, в гостевой спальне, в детской кроватке спит мой любимый Дамир. Как обычно, раскидал ручки-ножки и сопит в две дырочки. Солнце мое драгоценное!

Умильно смотрю на спящего ребенка и не могу насмотреться.

– Держи футболку и треники, – протягивает мне домашнюю одежду Лера. – Федька нескоро заявится. Я так поняла, вы с ним домой поедете. Поэтому располагайся, Олечка. Ни о чем не волнуйся.

– А мы вас не стесним? – охаю в ужасе.

– Не смеши, - фыркает Лера и уходит к дочкам.

А мне неудобно стеснять. По сути чужие люди. Как же поступить? Можно такси вызвать и уехать к себе. Или позвонить Федору, пусть пришлет за нами машину. Самый правильный вариант!

Но у меня рука не поднимается позвонить. Да и писать ничего не хочу. Человек занят. А я и подождать могу. Дамир все равно спит.

Быстро переодеваюсь и падаю на кровать. Прикрываю глаза и снова слышу, как бьются пули по бронированному кузову машины, как кричат люди. Словно наяву ощущаю массивное тело Анквиста, прижавшее меня к полу. Если бы не он…

А потом – как мы с Федором догоняем мотоциклиста. И его вопли… Тоже в ушах стоят.

«Думай о хорошем», – распахиваю глаза. О Федоре.

Интересно, он придет этой ночью ко мне? И сделает ли официальное предложение, которое так ждет каждая девочка. И кольцо, обязательно! Можно, недорогое…

А то буркнул на ходу «выходи за меня», я и растаяла.

Пусть сначала предложение сделает. Потом подадим заявление в ЗАГС. Вот тогда и объявим и начнем готовиться к свадьбе. Платье купим! Красивое, кружевное, с высоким воротом и мелкими пуговичками.

«У Лаймы надо спросить, где продаются», – размышляю, свернувшись калачиком, и мгновенно осекаюсь.

Лайма, нет ее больше! Только одни воспоминания остались. И я осиротела. Никто не обнимет меня, не скажет «Давай пить чай». Не плеснет туда вишневой наливки и не станет костерить моих однокурсников.

Стоп!

Что она о Сереге говорила? Типа «печальный идиот». Хочет всех трахнуть. Упоминала, что видела его в «Жар-птице» , и что он оплачивал приватный танец кому-то из девочек. А когда та танцевала, начал говорить ей гадости. Дескать, все женщины шлюхи. Его охрана вывела.

«О, господи!» – машинально сажусь на кровати. Надо позвонить Федору. Сказать. Как я могла забыть…

Лихорадочно ищу телефон по сумке и, выудив его с самого дна, отправляю сообщение Анквисту.

«Федор, я вспомнила!»

И тут же получаю ответ.

«Потом, детка. Очень занят».

«Детка», – печально прикусываю губу. Детка! К любимой женщине так не обращаются. Он относится ко мне, как к Дамиру, как малолетке.

Да и какая из меня женщина! Непутевая, толстая… Вот Лайма была…

Отчаяние и горе снова берут свое. Утыкаюсь носом в подушку и реву от полной безысходности.

– Мама… Мася… Мама моя, – кто-то вздыхает и копошится в кроватке.

– Я с тобой, мой любимый, – подскочив, беру племянника на руки. – Я всегда буду с тобой. Обещаю! А вот с твоим папой нам придется серьезно поговорить.

Глава 35

Глава 35

В разговорах и поминках проходит весь день. Приезжают уважаемые люди, выражают сочувствие и соболезнования, выдвигают разные гипотезы и отчаливают по личным делам.

Даже банкир Лаймы прискакал. Губами почмокал, повздыхал, но подойти ко мне не решился. Может, думал, я его всеку за происки на моей территории. Так нет ее, той территории. Разбежались мы с Лаймой еще до рождения Дамира. Если б не сын, я бы точно не вписался в эту историю.

И Оливия. Зацепила меня эта девочка. Понимаю, что я для нее старый. Но ничего поделать не могу. Может, выпал мне единственный шанс в жизни. И я его точно не упущу.

– Ну что, удалось что-то выяснить? – пожимает мне руку Рустам.