— Хорошо, — безучастно ответил он.

Когда Николетт вернулась в спальню, он сидел с малышом на кровати и терпеливо повторял:

— Покажи красный! А теперь жёлтый!

Перед ребёнком лежала жёлтая косынка Николетт и красный кошель Окассена. И он протягивал пальчик точно по команде.

— Он ещё не различает цвета, — с улыбкой сказала Николетт. — Он просто запомнил кошель и косынку.

— А вот тут покажи, сынок! — воскликнул Окассен, протягивая Тьерри свой рукав, на котором руками Николетт были вышиты алые, синие и жёлтые ромбы. — Где красный?

Тьерри ткнул в алый ромб . Окассен торжествующе посмотрел на жену.

— Боже, мне бы никогда не пришло в голову, что такого маленького можно обучать! — с искренним восхищением сказала Николетт.

— Тебя долго не было. Вот я и занялся этим.

— Я поговорила с той дамой... у которой больной сын, — сказала Николетт. — Знаешь, это совсем не то, что у тебя. Он переболел горячкой в три года, и с тех пор остался таким.

— Надеюсь, ты не сказала ей, что у меня бывает...

— Конечно, нет! Я сказала, что у моего двоюродного брата похожий недуг.

Окассен взял её ладони и прижался к ним лицом.

— Так страшно, сестричка, милая. Ужасно боюсь, что это вернётся.

— Мне тоже страшно, — прошептала она. — Давай, уложим Тьерри и приласкаем друг друга. От этого все страхи проходят.

Они добрались до Рюффая к обедне. Николетт с утра заплела маленькой Бланке волосы в косы, уложила их кольцами по бокам головы и украсила золочёными шпильками. И нарядила девочку не в самое лучшее, но весьма красивое платье, которое сама сшила ей накануне поездки. Платье было длинное, до щиколотки, и Бланка жаловалась, что она в нём, как связанная.

— И замечательно! Не будешь носиться, точно бешеная собака! — сказал Окассен.

И полдороги грозно предупреждал Бланку:

— Запомни, если я там хоть раз увижу, что ты бегаешь с мальчишками, надеру уши при всех!

— И с Реми нельзя? — сердито спросила Бланка.

— С Реми можно спокойно играть и разговаривать. Никаких мечей и дротиков. Ты поняла?

— Поняла, не тупая, — огрызнулась Бланка.

Имение барона де Рюффая поразило воображение семейства Витри. Это была странная смесь боевого замка и разбойничьего логова. В каждой башенке стояли стражники в кольчугах, огромные, свирепые даже на вид. Перед воротами был устроен ров с подъёмным мостом. Хорошо, что у Маризи в перемётной суме завалялся охотничий рожок. Он протрубил, и ворота опустились. Хотя стражники явно видели приезжих и до подачи сигнала.

— Ой, как интересно! — воскликнул Робер. — Я никогда не видел такого моста. И наша Бланка будет здесь жить?

— Ну, да, — сквозь зубы процедил Окассен. — Когда вырастет.

Рюффай встретил гостей с невероятным почтением. Вышел навстречу им в замковый двор в сопровождении целой толпы разряженных домочадцев и челяди. Один из слуг тащил серебряный кувшин с вином, второй — поднос с кубками. Рюффай обнял Окассена, поцеловал руки его жене и матери, каждого из детей чмокнул в щёчку, а маленькую Бланку подхватил на руки.

— Ох, какой красавицей ты становишься, детка! Настоящая принцесса!

И держа девочку на одной руке, стал самолично раздавать гостям кубки с вином.

— Выпьем за ваш приезд! Эй, на балконе! Заснули, мерзавцы?

С балкона грянула музыка. Подняв головы, Витри увидели целый оркестр с трубами, флейтами и барабанами!

— Боже, какая роскошь! — изумлённо проговорила мадам Бланка.

А Рюффай уже представлял членов своей многочисленной семьи и гостей, приехавших раньше, чем Витри:

— Это моя супруга, мадам Розальба! А это — её фрейлины, Маргарита, Фелиза, Коломба, Франкетта, Даниель.

Понятно было, что «фрейлины» — пресловутые шесть жён Рюффая. Все они были полной противоположностью официальной супруге, мадам Розальбе — худощавой брюнетке лет сорока. Наложницы, молодые блондинки или рыжие, все, как на подбор, пышногрудые, беззастенчиво пересмеивались. Мать Реми была самая младшая, примерно возраста Николетт, тоже светлая блондинка с большими серыми глазами. Держалась она скромнее прочих «фрейлин».

Рюффай называл по именам своих бесчисленных детей. Николетт запомнила только старшего сына Эдмона, которому было уже лет восемнадцать на вид.

— А это мои родичи и друзья, — продолжал неугомонный Рюффай.

Среди толпы друзей Окассен встретил знакомого молодого рыцаря по фамилии де Комбо, вместе с которым проходил обучение в замке Суэз. Николетт никого не знала, и могла только смущённо улыбаться всем подряд.

— А теперь идёмте в дом! Пригласите мою супругу, сват, а я поведу вашу!