В этот момент несколько высокоуровневых зомбарей без труда бы перебили всю нашу шоблу.

Вскоре мы уже не бежали, а плелись, еле переставляя ноги. То один, то другой раб падал и заходился в воющем крике. И может быть, другие и рады были бы их оставить, но кнут раз за разом заставлял людей возвращаться и тащить товарищей дальше.

Но постепенно влияние Грани уменьшалось. Туман в голове терял едкость, раскаты огненной боли в теле становились все слабее и наконец, мы выползли на берег небольшого заросшего прудика. Раньше это был, видимо, отстойник производственных вод. Люди рухнули на берег из бетонных плит и, устремив взгляд в безоблачное небо, какое-то время лежали, не в силах даже пошевелить пальцем. Лишь Дарг Райн и его люди, верхом на своих животинках, лениво прогуливались вдоль темной воды.

— А ну поднимайтесь, сучья падаль! — крикнул он спустя какое-то время. — Мы почти на месте! Поднимайте свои ленивые задницы и вперед!

Иди и в самом деле оказалось совсем недалеко. Здесь Город представлял собой одну сплошную промышленную зону. Огромные заводы с полуразрушенными цехами, подъемными кранами, сотнями непонятных станков, многие из которых просто валялись под солнцем, будто бы их собирались куда-то перевозить, да так и оставили на улице. Но, что самое удивительное, ни одного средства передвижения так и не попалось.

Немертвых стало совсем немного, но каждый из них теперь представлял собой серьезную угрозу. Облеас назвал их большеголовыми. Они и впрямь имели непропорционально большие головы с огромными, от уха до уха, пастями. Были чрезвычайно агрессивными и живучими. Раны, что им наносила наша сталь, затягивались в считанные секунды. Регенерация у тварей была бешенной.

Но вскоре немертвые исчезли совсем — верный признак близкого поселения.

Мы учуяли Копи еще за километр. В воздухе вдруг резко запахло болотом. Запах стоячей воды, гниения, болотных газов и еще чего-то органического. Зловоние буквально резало глаза.

— Пахнет, словно здесь сгнил дракон, — сплюнул шедший рядом Бугор.

— В твоем мире есть драконы? — удивился я.

— А в твоем что, нет?

Надо же. Впрочем, наличие, где бы то ни было драконов, меня сейчас волновало мало. Мы прошли по извилистому, заваленному мусором оврагу между двух покосившихся цехов и оказались перед огромным, метров десять в диаметре, входом в туннель. Он был похож на зев метрополитена. И тут нас уже ждали.

Копи. Услышав это название, я сразу представил себе высокие отвалы шлака, уходящие в недра земли шахты, вереницы тележек с породой. Но в реальности Копи выглядели совсем по-иному.

Пройдя по огромному, похожему на прогрызенный ход гигантского червя, туннелю, мы оказались в чашеобразной низине. Ее противоположный край скрывался за зеленоватым туманом, а везде, докуда дотягивался взгляд, виднелись поросшие черным мхом болота. Туман словно живой, то выбрасывал вперед извилистые щупальца, поглощая десятки метров за считанные секунды, то вдруг сокращался и скукоживался, отползал, оставляя за собой разорванные клочья. Справа, на склоне виднелось поселение. Несколько десятков сложенных, как говорится, из «говна и палок» бараков.

Вокруг луж и заводей виднелись фигурки людей и нелюдей. Напряженно согнувшись, они что-то выглядывали в темных водах. На кособоких вышках дежурили надсмотрщики.

Но вот в дальнем конце низины вдруг возникло какое-то шевеление. Люди забегали, послышались испуганные крики. Надсмотрщики на вышках встрепенулись, замахали руками. Издалека, по цепочке, они передавали сообщение.

— Тип шесть!

— Тип шесть!

— Шестой тип, мать его!

Тут же из-за бараков показался воинский отряд. Два десятка весьма упакованных воинов. Расстояние было слишком велико, но, кажется, несмотря на «обвес», это тоже были рабы. Лишь парочка магов в балахонах на двуногих то ли страусах, то ли велоцирапторах явно принадлежали наемникам.

Отряд буквально на крыльях ветра понесся к дальнему краю чаши. Без магии тут точно не обошлось.

Место суеты тем временем накрыло клубящейся мглой. В ней виднелись какие-то массивные тени. Они быстро перемещались в ореолах брызг.

— Что встали, мудачье? Вперед! — прервал наше оцепенение Калаг, и мы зашагали к баракам.

Копи оказались более населены, чем показалось сначала. Бараки были лишь малой частью поселения. Основная часть рабов жила в пещерах в южном более скалистом и резком склоне низины. Должно быть, здесь проживало, как минимум, несколько сотен разумных.

Но в каком они были состоянии!

Оборванные и истощенные, с выпавшими волосами и с воспаленными глазами. Кожа их была покрыта струпьями и волдырями. Словно тени они бесконечной вереницей шли в сторону покрытых испарениями болот и возвращались, нагруженные мокрыми шевелящимися тюками. За поселением, в большой яме, горело множество костров. Они чадили вонючим дымом, который, словно живой тянулся обратно к болотам.

Но проживали здесь не только рабы. На фоне истощенных фигур особенно выпукло выделялись упитанные и упакованные в хорошую броню воины. Они рубились в кости, жрали и выпивали близ бараков. Впрочем, многие из них тоже были невольниками. На их шеях тоже виднелись Ошейники Омерта.