Картинки мелькали перед внутренним взором со все убыстряющейся скоростью, становясь все более размытыми и невнятными. Время стерло многие из них. От детства и вовсе почти ничего не осталось. Оно походило на рассеянный комковатый туман с парой образов отца и матери.

Чары Торговца срезали этот слой, и я почувствовал себя голым на северном ветру. Он прожигал насквозь обнажившееся естество. Я облегченно вздохнул от мысли, что экзекуция вот-вот прекратится, но… клыкастые пасти вдруг пошли еще глубже.

А-а-а!

Что-то рвануло внутри меня. Боль заполонила мир от горизонта до горизонта. Безжалостный пресс все усиливал и усиливал нажим, отключая мое сознание. Сияющая резь лишила меня способности мыслить, выжгла болевые рецепторы…

И вдруг гаснущее сознание кое-что увидело. Вначале это было просто затемненное пятно в расплавленном океане боли. Оно набрало глубину и вдруг структурировалось в четкую картинку.

Лицо.

Суровое. Обветренное. Грубые, словно вырубленные из камня черты несли какую-то первобытную мощь и красоту. Черные волосы буйной гривой лохматились на невидимом ветру, а взор карих глаз пылал дикой яростью.

Несколько мгновений лицо было застывшей картинкой. А потом тонкие губы вдруг сложились в хищную торжествующую улыбку.

Мне почему-то вспомнился старый анекдот. Про совет мудреца взять в дом скотину, а потом выгнать ее из дома и получить несравненное облегчение.

Избавление от крушащей мое естество боли, показалось настоящим раем. Окрыленный, я вздохнул полной грудью и воспарил… но ненадолго. Чувство эйфории быстро прошло вместе с выступившим из тумана человеком.

Он был высок и мощно скроен. Одет в добротную одежду путешественника и излучал ауру силы. Такой без страха заходит в темные подворотни, не избегая, а ища опасность.

— Виктор… — сказал он грубоватым, но доброжелательным голосом. — Неплохое имя. Но Варга лучше.

— Кто ты? — спросил я, хотя, уже догадался, каким будет ответ.

— Я — это ты. Настоящий ты, а не то бледное подобие, что торчало на Земле. Впрочем… оказавшись в этом мире, ты кое-что вспомнил и кое-что получил обратно. По крайней мере, мое тело. С мозгами же у тебя… у нас, проблемы. Я перевидал много Систем в разных мирах, но эта… эта срань перещеголяла их все. Забирается в голову и наводит в них свои порядку. Туфу ты, дрянь какая!

Он смачно сплюнул в клубившийся у ног туман.

— Но, как там говорят на Земле? Не было бы счастья, да несчастье помогло. Это дерьмо настолько сильное, что сломало держащие нас на Земле оковы.

— Но есть маленькая проблемка, — подсказал я.

— О, да, ха-ха! Мы попали из одной тюрьмы в другую. Да в такую, из подобных которой нам еще не доводилось выбираться. Но мы справимся. Всегда справлялись, справимся и на этот раз. Ты ведь помнишь, кто мы такие?

Я скривился от жуткой боли. Она пронзила меня до самых глубоких глубин.

— Не помнишь? Ну, ничего. Вспомнишь. Но об этом после. Ты, конечно, удивил. Так глупо попасться и позволить нацепить на себя двимерит! Да еще такой хитровыделанный и дрянной! Усложнил нам и так непростую задачу. Но…

— Было бы счастье, да несчастье помогло, — сказал я, усмехнувшись. В голове все еще летали острые осколки боли.

— Вот именно. Теперь я с тобой. Эти идиоты добили последние остатки стен, за которыми я скрывался. Теперь мы почти едины, теперь… теперь…

И он растаял, как дым.

Он. Вар Гельт. Варга. Я. Заточенный в теле и личности Виктора Астафьева на Земле. Заточенный, чтобы прожить земную жизнь и умереть. Умереть навсегда. Кто-то сумел поймать в хитрую ловушку Странника по Мирам. И она почти сработала. Виктору оставалось каких-то десять, двадцать, ну, максимум, тридцать лет до небытия. Но он был выдернут неведомыми силами в этот мир. В мир-тюрьму. Но то, что для других было проклятьем, для Варги… для меня было спасением. Личность Виктора была смыта Системой Города. Он был неплохим человеком. Но слишком мягким. Я же, оказавшись здесь, стал таким, каким был Варга. Смелым, наглым, жестким, даже жестоким… Увы, не до конца. Мозгов у Варги было явно побольше… а вот сострадания поменьше. Эту черту я явно сохранил от Виктора.

Но Варга, конечно, хорохорится. Ситуация куда менее как радужна.

Туман начал рассеиваться, я почувствовал, как меня потащило куда-то вдаль, и тут же снова навалилась боль.

— Всего-то лишнее посмертие, — брезгливо встряхивая руки, сказал Торговец с каркающим голосом.

Я видел лишь его сапоги. Так как лежал недвижимо на полу, не в силах пошевелить даже пальцем. Голова была в полном раздрае, а сердце полнило гадливое чувство чужого проникновения.

Бр-р-р. Должно быть, так ощущает себя изнасилованные.