— Я перепутала, — вступила Кейт. — Продолжай, Джексон.

Будто и продолжать не было смысла. Будто и смысла больше не было. Он не мог позволить, чтобы с двумя близкими людьми что-то произошло. Он не мог. И снова приходилось играть в куклу в руках у кукловода.

Неожиданно материнская рука легла на бедро Джексона. Он вопросительно повернулся в ее сторону, разок моргнув.

— Прости его, Дэвид. Сам иногда не знает, что говорит. И свадьба будет, и все будет. Нас лишь интересует спокойствие со стороны нашей маленькой тайны, что мы открыли тебе. Не пойми нас неправильно, но твоя речь на конференции… — мать старательно изображала сострадание и понимание, что восхищало Джексона. Дипломатия всегда была по ее части.

Дэвид с прищуром смотрел на Джексона, и, будто сделав одолжение, переключился на сияющую Паулу.

— Да, иногда и родителям приходится извиняться за своих детей, — согласился он. — Что насчёт конференции, то да, я перегнул палку, зато посмотри, как он сразу стал работать!

— Дэвид, наше соглашение не так работало, — чуть надавливала мать. — Ты не должен был прессе скармливать нашу личную тайну.

— Я не сделал этого. Я лишь бросил кости.

— Ты бросил слоновые кости прямиком в пасть археологам, — мягко, но с дикой сдержанностью внутри, Паула проговаривала каждое слово.

«Неужели в ней проснулась мать двоих детей и бабушка?», — думал Джексон, не смея вступать в мамин диспут.

— Пусть обгладывают со всех сторон, никто ничего не найдет. Тебе бы меньше читать желтушку, уже и сама стала разносить их, а ведь была умной женщиной.

— За словами следи, — прорычал Джексон. — Если я тебе не набил лицо после упоминания Эмили, то это не значит, что за оскорбление матери промолчу.

Джексон поднялся, направляясь к Дэвиду. Ему ничего не было страшно. Абсолютно. Он не боялся ничего, лишь потерять свою дочь, которая пренебрегла им во всем. И даже сейчас, сидя за столом, он лишь больше откинулся на стуле, подставляя свое гнусное лицо под взлетавший, но так и не достигнувший цели кулак.

— Джексон! — вступил Эдгар.

— Оставьте меня с маленьким Джеки, пожалуйста, милые мои друзья, — негромко произнёс Дэвид, — нам нужно решить один вопрос.

Паула быстро шепнула Джексону на ухо несколько слов:

— Соглашайся на все. Я найду выход. Не переживай. Нам нужно выиграть время.

И когда дверь, наконец, была закрыта, два льва остались один на один.

— Твой дедушка всегда был умный человеком, но твой отец… Понятия не имею, почему он стал таким. — Дэвид поднялся, осматривая столовую. — Когда Энрике, твой дедушка, заходил в гостиную, все замолчали при виде его. Казалось, будто вся фауна замолчала вместе с жалкими людьми. Великий был человек. Великим и умер.

— У тебя ностальгия проснулась?

— Нет, замечаю сходства между вами, — он повернулся к Джексону, продолжающему сидеть на своем месте, — только тебе не хватает умения выстраивать коммуникации с тем, кто сильнее.

— Очевидно, что ты про себя, — отпив кофе, стараясь скрыть свое напряжение, он продолжил: — Только это ты сделал неверный шаг. Ты сильно отступился, Дэвид.

Мистер Рид рассмеялся, показывая свою фальшивую улыбку.

— Тем, что сказал об Эмили? Прости, милый, — продолжал смеяться, — но ты задел честь моей дочери.

После сказанной фразы от улыбки, пусть и фальшивой, не осталось и следа. С этой секунду разговор стал таким, каким и должен быть, — грубым, бесчеловечным и искренним.

— Ты не выполняешь условия договора, сынок. Не выполняешь, — тихим, устрашающимся голосом, он отчеканивал каждое слово. — Ты знаешь Майкла, который поступил так же, как и ты, — всего лишь пошёл против меня. Не смей оступаться как он. Выполняй все, что прописано.

— Я не буду спать с вашей дочерью только потому, что вы меня попросили. Может, мне еще видео вам прислать в знак подтверждения… связь? — опущенные тёмные глаза резко поднялись на встревоженное лицо Рида. Чувствовал, что история идет не под его командованием. Руководство медленно уплывало к другому человеку. — Кстати о Майкле. Как он? В Калифорнии?

— Надеюсь, что гниет. — Дьявольская улыбка стала шире. Говорить про собственного сына такие вещи было чем-то нормальным для него. — Я думаю, что ты услышал меня. Не заставляй копать дальше. Не заставляй меня поступать так отвратительно низко к Маркусу и Эмили. Славный мальчик, кстати…

— Хорошо, — выпалил Джексон, не дослушав мысль, — я сделаю все, что ты скажешь, но твоей ноги не должно быть рядом с ними. Не смей даже называть их имени. Я лишь предупреждаю тебя. — Он был свирепее Рида, и Дэвид это чувствовал, только не увидел, когда перегнул палку. — Если ты думаешь, что я твоя шлюха только потому, что ты знаешь наш семейный секрет, я хочу тебя расстроить: шлюхи рано или поздно находят выход из задницы, в которую они попали.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Разговор был недолгим, от силы минут двадцать, но за это время настроение Питчера опускало до пиковой точки, до самой нижней черты, прибегая к полному нулю.

Ночь — любимое время суток Джексона. И сейчас, проезжая по городу, что еще кипел и жил, ему хотелось слиться с этой массой, что весело проводила время. Эти немногочисленные поездки в одиночестве — та самая услада, когда ты можешь включить любимую музыку и просто разобраться в своих мыслях, разобраться в себе. Прямо сейчас тебе не нужно надевать маску и становиться мистером Питчером, Персиком или сыночком. Ты — это ты.