Она закончила осмотр и собиралась идти обратно, когда заметила на одной из фруктовых аллей знакомую фигуру – кочевников легко узнать издалека. Мира, не ожидавшая такого, нахмурилась, зашагала быстрее и скоро остановилась перед Сатурио.

– Что случилось? – спросила она.

Ей казалось, что, раз он пришел сюда, должно было произойти нечто особенное… очередная пакость, что же еще? Но Сатурио выглядел расслабленным, он никуда не спешил и даже на Миру не смотрел, его усталый взгляд остановился на цветущих деревьях. Мира только сейчас поняла: она не представляет, когда кочевник последний раз спал. Она-то хоть в Лабиринте отдохнуть успела!

– Ничего, просто хотел попасть сюда, – ответил он. – На фермах дышится легче. Животные не прощают с собой такого обращения, как с людьми, ты когда-нибудь замечала?

– Замечала… Мне это кажется по-своему справедливым.

– Почему?

– Мы пришли сюда добровольно, а животных притащили силой, – пояснила Мира. – Они заслужили хоть какую-то компенсацию.

– И то правда… Ты одна здесь? Я думал, Гюрза будет с тобой.

– И ты туда же! Почему все переоценивают его привязанность ко мне?

– Потому что странно наблюдать у него привязанность как таковую. Прогуляемся?

В этом виделся подвох: вот они говорили о Гюрзе – и кочевник уже предлагает прогуляться! Они с Сатурио вроде как никогда не приятельствовали, у него не было иных причин оставаться рядом с ней. Но Мире действительно не хотелось уходить отсюда и возвращаться к тому мраку, который поджидал на других этажах.

Поэтому они медленно двинулись через сад. Компьютер, регулировавший атмосферу, то и дело создавал порывы прохладного ветерка, но в остальное время лампы грели жарко – как июльское солнце на Земле. Где-то совсем близко пели птицы, однако Мира не сомневалась, что это имитация: на фермах содержали только те виды, от которых была практическая польза.

– Как прошла разведка? – спросила она, когда они добрались до большого фермерского дома.

Здесь было пусто: люди то ли ушли, предупрежденные о чужаках, то ли не приходили, если не было работы. Дом выглядел таким аккуратным, таким… совершенным? Только это слово и приходило Мире на ум после крысиных нор Лабиринта.

Заходить она не стала, но сошла с дорожки и присела на деревянную скамейку, стоящую возле небольшого ручья. Отсюда открывался великолепный вид на пастбище, должно быть, скамейка как раз для управляющего и предназначалась – он мог наблюдать, чем заняты животные и люди.

Сатурио явно не ожидал, что его спутница остановится. Он нахмурился, но всего на секунду, потом, не говоря ни слова, опустился рядом с Мирой. Некоторое время они сидели молча… Она, рядом с сильнейшим из кочевников! Да еще и тем, кто может точить на нее зуб, если знает, что она не дала убить Гюрзу после того, как он чуть не отправил старшего сына Барреттов в могилу… Мира понимала все это, но никакого беспокойства почему-то не чувствовала.

Сатурио, поначалу промолчавший, наконец ответил на ее вопрос:

– Нормально прошла разведка. Уже очевидно, что адмирал Чарльз Ллойд предпочитает править железной рукой. У его сына тут неограниченная власть. Виктор упомянул, что на станции сформировалось сообщество религиозного толка, суть которого я пока не совсем понимаю. Все это могло означать социальную деградацию, при которой переговоры для «Виа Ферраты» запрещены даже по протоколу.

– Я на втором уровне не видела указаний на такую деградацию… И даже на то, что ты упомянул. Если бы я попала сразу сюда, минуя Лабиринт, я бы решила, что на станции все шикарно!

– Я тоже, – кивнул Сатурио. – Но в этом и проблема… Я плохо понимаю, в чем причина таких контрастов.

– И что ты будешь делать?

– Послушаю, что скажут остальные, когда мы снова встретимся. Дождусь, будет ли возражать Гюрза. Если не возникнет препятствий, начну переговоры с местными лидерами.

От удивления Мира оторвалась от наблюдения за далекими пастбищами и уставилась прямо на Сатурио. Получилось не слишком вежливо, но поступить иначе она не могла.

– Ты серьезно будешь ориентироваться на мнение Гюрзы?

– Оно не станет решающим, но – да, буду. Почему это шокирует?

– Он же… твой враг… Разве нет?

– Именно так, – невозмутимо подтвердил Сатурио. – Он мой враг. Себе он не враг. Станции – тоже. Он не раз демонстрировал, что общее благо его не волнует, но он не позволит нам…

Кочевник вдруг запнулся, так и не закончив предложение, оскалился, и, хотя клыков как таковых у него не было, выглядело все равно жутко. Мира невольно вздрогнула и лишь через секунду сообразила, что смотрит Сатурио не на нее, так что и злость его направлена на кого-то другого.