Ей нужно было вмешаться, это ведь тот самый шанс проявить себя! Но Каллисто, как ни старалась, не могла придумать, как помочь чужаку. Она как раз безоружна не была, она умела постоять за себя – все гетеры умели. Но умела она и здраво оценивать силы противника: этим роботам она ничего бы не сделала.

Пока Каллисто мучалась от испуга и сомнений, кое-кто опередил ее в стремлении помочь чужаку, и этот кое-кто как раз от сомнений не страдал. Мужчине на помощь пришла женщина – одна из тех загадочных мутантов, о которых Каллисто только слышала, сама она их не видела… до этого момента. Гетере казалось, что слухи преувеличены, как это часто бывает со слухами, и нет там никаких мутантов, есть только люди, следующие какой-нибудь непонятной новой моде.

Но нет, теперь она убедилась: с чужаками пришли мутанты. У женщины совсем не было волос, глаза даже издалека выдавали неестественный красный цвет, кожа выглядела болезненно бледной, белой с серым отливом. Однако очень скоро Каллисто выяснила, что эта болезненность обманчива: женщина громила роботов голыми руками, но не получила при этом ни единой царапины.

Мужчина, похоже, давно знал, на что способна его странная спутница. Когда она появилась, он просто замер на месте, остановился, скрестив руки на груди, он теперь выглядел чуть ли не скучающим. Его спокойствие не было преждевременным, мутантка действительно перетянула все внимание на себя. Она как раз роботов, необходимых Лабиринту, не жалела, да и в оружии не нуждалась. При этом нельзя сказать, что она полагалась лишь на грубую силу, кто-то великолепно обучил ее: она была достаточно быстрой, чтобы отражать выстрелы металлом, закрепленным на ее руках – то ли нашивками на одежде, то ли браслетами.

Она раздробила по меньшей мере пять роботов, когда остальные поспешно отступили. Машины были не способны на страх, а значит, или заработал аварийный протокол, или кто-то управлял дронами в режиме реального времени с самого начала. В любом случае, атака прекратилась.

Мутантка не наслаждалась своей победой, ей было не до того. Она вела себя так, будто роботы с самого начала оказались лишь досадным препятствием. Убедившись, что они отступили, она тут же повернулась к мужчине и начала что-то объяснять ему, громко, быстро, эмоционально. Из своего укрытия Каллисто не слышала слова, но по выражению лица, жестам и сгорбленным плечам она поняла: мутантка напугана и просит о помощи.

Женщина, которая только что голыми руками рвала металл, напугана! Ну надо же… Мужчина сочувствием не проникся, хотя Каллисто сомневалась, что он на такое способен. Он что-то ответил мутантке, она принялась пояснять.

Каллисто нужно было узнать больше. Понимая, что рискует, она все равно двинулась вперед, надеясь, что тени и неоновые вспышки близкой рекреационной зоны ее укроют. Скоро она начала различать слова – речь шла про какого-то Сатурио, мутантку его судьба волновала, мужчину не волновало вообще ничего.

Прежде, чем гетера успела окончательно разобраться в ситуации, чужак повернулся к ней и невозмутимо объявил:

– Можешь больше не ползать, твое присутствие внезапно стало полезным. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь, что может знать только местная: кто такой Наставник, где он прячется и как его убить. Постарайся, Каллисто. Это единственный билет на свободу, который я тебе предложу.

Сначала Мира решила, что перед ней избалованная принцесса, для которой станция, полная несчастных, страдающих людей стала неким подобием игрушки. Но, наблюдая за Таней Коблер, она пришла к выводу, что смотрит скорее на птичку в клетке. Очень красивую птичку в очень дорогой клетке – но тем не менее. Птица, выросшая в неволе, не представляет, что существует мир за решеткой – или за пределами человеческого жилья, если ее балуют возможностью полетать по комнате.

Вот и Таня действительно не знала, как обстоят дела на «Слепом Прометее». Прожила на свете двадцать три года – и не разобралась, такой вот парадокс. Но можно ли ее осуждать? Она была поздним ребенком Юда и Ирины Коблер, их маленьким неожиданным сокровищем, которым они не собирались делиться ни с кем. При этом они не планировали жертвовать чем-то ради Тани, и когда их обоих заинтересовала экспедиция в Сектор Фобос, они согласились без оглядки на будущее дочери.

Ей было шесть лет, когда она ступила на борт «Слепого Прометея». Судя по всему, Таня очень плохо помнила то время и периодически путала реальность Земли и Сектора Фобос. Кому-то это показалось бы признаком глупости – особенно другим обитателям станции, для которых эти годы прошли если не в аду, то где-то очень близко к нему. Хотя на самом деле Таню сложно было винить, ведь для нее Сектор Фобос стал территорией садов и лугов на уровне ферм, улыбками друзей, любимой работой… Родители создали для нее иллюзию мира. Это было не так уж сложно, учитывая, что Юд Коблер изначально был штатным психологом, а потом и вовсе превратился в Наставника, обретавшего все большую власть.

Чувствовалось, что Лейс не спешит ей верить. То, что кто-то может столько лет прожить среди иллюзий, казалось ему невозможным – будто Таня намеренно издевалась надо всеми, кто страдал на четвертом уровне! Мира же не рвалась осуждать девушку. Если очень хочется во что-то верить, обмануть себя не так уж сложно… Ей ли не знать?

Спорить с Лейсом она не собиралась, ей нужно было решить, как быть дальше. По идее, нужно использовать Таню как заложницу, вот только глядя на эту заплаканную малолетку, обнимающую перепуганных детей, Мира не находила в себе нужной решимости. Да и потом, она была совсем не уверена, что родители Тани действительно пойдут на какие-то жертвы ради нее. Она хороша, пока она покорна и мила, но что будет, если она перестанет быть удобной?

Мира размышляла об этом, когда по классной комнате разнеслась мелодичная трель звонка. Он доносился непонятно откуда, и Мира даже заподозрила, что это очередная диверсия, но нет, все оказалось куда проще. Таня поспешила достать из сумки личный компьютер и включила видеосвязь.

На световом экране появилась женщина в белой рабочей одежде, очень похожая на Таню, выглядящая настолько молодо, что ее логичнее было принять за старшую сестру, чем за мать. Но Мира не сомневалась: они сейчас видят Ирину Коблер, главу местной больницы.