А вот сама Ирина их не видела: компьютер передавал ей лишь то, что улавливала миниатюрная камера на передней панели. Поскольку Мира и Лейс оставались в дальней части комнаты, Тане нужно было постараться, чтобы показать их матери. А стараться она, судя по всему, не собиралась.

– Мама, что происходит? – Таня явно намеревалась говорить сурово, но, увидев мать, почти сразу снова сорвалась на слезы. – Что это такое?!

– Ты жива, детка, я очень рада. Когда мне доложили, что криптиды добрались до школы, я чуть с ума не сошла от волнения. Ты не пострадала?

Ирина Коблер говорила… странно. Слова вроде как были правильные, те, которые и полагалось произносить взволнованной матери. Однако интонация была сонная, малоэмоциональная, как у плохой актрисы. Как будто Ирина в свое время выучила, что матерям положено любить своих детей, и теперь старалась изобразить нечто подобное, не любя по-настоящему.

Но Таня ничего странного не заметила – то ли из-за грядущей истерики, то ли потому, что Ирина была такой всегда.

– Мама, ты не представляешь, что здесь случилось! Нескольких человек убили, на мой класс напали…

– Сама ты в порядке? – перебила ее Ирина.

– Да, я… У меня все хорошо. Мама, это же кошмар…

– Татьяна, успокойся, восклицаниями ты ничего не добьешься. Собери свои вещи и ожидай на месте. Через десять минут прибудет группа, которая доставит тебя в убежище.

– Что за убежище?

– Увидишь.

– Я хочу понять, что за убежище такое, где поместится столько человек! – настаивала Таня.

– Каких еще человек?

– Ну как же… Я, другие учителя, дети… У нас тут много детей!

– Золотце, ты не поняла. Увезут только тебя, после этого наши люди помогут превратить в убежище всю школу, с детьми все будет в порядке.

Ловкая отговорка: Ирина давала дочери шанс спастись, оставив совесть чистой. Вот только Таня оказалась не такой наивной, как полагалось тепличному растению.

– Тогда зачем уезжать мне? Мама, я понятия не имею, что происходит, откуда взялись эти слизняки… Но детей я точно не брошу! Я их учитель, я… я за них отвечаю! Если школу превратят в убежище, я буду здесь вместе со всеми.

Ирина досадливо поморщилась, но спорить не стала: она прекрасно видела, что ее дочь уперлась. Она только бросила:

– Если ты не желаешь вести себя правильно, у нас проблема.

И на этом – всё. Она отключила сигнал, оставив шокированную Таню в комнате, полной живых детей и мертвых хищников. Похоже, «Слепой Прометей» стремительно катился к разрушению – несмотря на всю помощь чужаков. Мира и хотела бы верить в лучшее, но сейчас она понятия не имела, скольких людей они смогут спасти, если станет совсем паршиво…

И есть ли у них самих шанс покинуть эту станцию живыми.

Пожалуй, Виктор сейчас имел право на удивление, страх, панику… А чувствовал он лишь злость. После того, как он узнал, что высшие сотворили с четвертым уровнем, он ничего хорошего не ожидал. И в его представление о них вполне укладывался тот факт, что его, Виктора, заперли в этой клетухе вместо того, чтобы дать ему возможность помочь Лабиринту.

Хотя нельзя сказать, что он был готов к такому исходу. При всех новых знаниях о высших, он и не думал, что эти люди настолько оскотинились. Но семейство Ллойдов умело поражать: они не только арестовали Виктора, они еще и отозвали с задания значительную часть медицинских роботов и перенастроили их… на охоту за чужаками. Пусть криптиды ползают и убивают кого угодно, лишь бы не осталось людей, способных напомнить, что существует и другая жизнь!

Арест Виктора стал частью общего плана: от него требовали как можно больше информации о пришельцах. Кто они? Что могут? Чего хотят? Как их проще всего убить?

Скайлар Ллойд задавал ему вопросы снова и снова – а Виктор молчал. Не потому, что совсем ничего не знал. Да, пришельцы с ним не откровенничали, так он ведь не слепой! Опытный полицейский, оставаясь рядом с ними, сумел собрать достаточно данных, способных порадовать Скайлара.

Однако радовать эту крысу Виктору совершенно не хотелось, и он молчал. Тут дело было не только в презрении к Ллойдам или верности чужакам – которой Виктор, если говорить совсем уж честно, не испытывал. Он просто слишком хорошо понимал: его после такого не отпустят. Похоже, после того как он провел столько времени с пришельцами, да еще и возглавил операцию по спасению Лабиринта, его признали угрозой. Его убьют, когда не останется причин сохранять ему жизнь. Поэтому он молчал в первую очередь для того, чтобы выиграть время, придумать хоть какой-то вариант побега, пока что казавшегося невозможным.

Естественно, такой расклад не устроил Скайлара. Ллойд-младший задавал вопросы вежливо и даже дружелюбно от силы десять минут. Когда стало очевидно, что Виктор не склонен к доверительному общению, Скайлар с нескрываемым облегчением перешел к пыткам.

При этом занимался он таким не сам, вызвал двух своих людей. Один, судя по поведению, был медиком, призванным гарантировать, что объект не распрощается с жизнью слишком рано, другой с готовностью занялся вытягиванием ответов. Они вкололи Виктору какую-то дрянь, из-за которой любое прикосновение ощущалось намного сильнее… и боль тоже возрастала. Ну а потом люди, если не покорившие космос, то хотя бы нашедшие себе в нем место, уверенно переключились на древние методы истязания. Они били его без жалости, поливали ледяной водой, ломали кости, дробили мышцы. В какой-то момент Виктор уже боялся смотреть на собственное тело, он отводил взгляд, он кричал, чтобы хоть как-то ослабить боль… но он ничего им не говорил. Несколько раз он терял сознание, однако его без особого труда возвращали к реальности.