Они расслабились слишком рано – а Скайлар Ллойд никуда не ушел. Он выбрался из комнаты ненадолго, чтобы убедиться, где именно звучала запись. Теперь он понял, что по его семье нанесен серьезный удар, и вернулся отомстить. Он выстрелил из коридора, не решился даже войти, но этого оказалось достаточно.

И тут отец снова удивил Виктора. Роман, даже раненый, сумел рвануться к двери – и напугал этим Скайлара. Да и понятно, почему! Когда человек, истекающий кровью, движется так быстро и уверенно, в этом есть что-то демоническое, внушающее иллюзию, что справиться с таким противником просто невозможно.

Скайлар все равно выстрелил, и Роман принял прямое попадание в грудь, но не остановился даже теперь. Он добрался до панели управления и запустил аварийную блокировку. Дверь скользнула на место, надежно отделяя их от Скайлара, теперь выстрелы гасила она. Но и это ненадолго: Скайлар не дурак, понимает, как мало времени осталось до того, как за ним пожалует разъяренная толпа, он в коридоре не задержится.

Отец действительно спас их, однако на этом его силы закончились. Он повалился на пол, а Виктор, и сам израненный, едва двигающийся из-за многочисленных переломов, только и смог, что подползти к нему.

Он знал, что раны смертельны. Он просто не хотел верить в это. Еще одна странность, которую Виктор раньше признал бы невозможной… Если ты знаешь что-то, как можно в это не верить? Но оказалось – можно, если вера убьет тебя, и ты держишься за неверие как за последнее спасение.

Отец не может умереть… Не в момент, когда он победил, когда повлиял на судьбу всей станции! Это же нечестно, и слишком рано, и он, Виктор, еще не готов… Может, это и была чудовищно эгоистичная мысль, но она отказывалась покидать его: он не готов к тому, что папы не будет… Он, уже взрослый, полицейский, один из лучших воинов Лабиринта, не справится… Он раньше и не думал, что не справится. Роман казался ему слабым, раздражающим нерешительностью, то и дело путающимся под ногами… А теперь Виктор четко понял: ему нужен этот человек, отчаянно нужен!

Но понял он это за миг до потери… Это было одно из самых чудовищных осознаний в его жизни: отец все еще был жив, а «слишком поздно» уже настигло их обоих.

Сам Роман воспринимал неизбежное куда спокойней. Виктор никак не мог подавить проклятые предательские слезы, пробивавшиеся даже через сомкнутые веки. Его отец замер, не двигаясь, и лицо Романа в этот миг казалось умиротворенным, как будто… посветлевшим? Даже при том, что кровопотеря брала свое, он словно не чувствовал боли и слабости.

– Все хорошо, – слабо улыбнулся он.

– Все будет хорошо, – поправил Виктор. – Мы найдем того медика, он не мог удрать далеко… Он тебе поможет, ты справишься!

– Нет… Все хорошо прямо сейчас. Я не хочу справляться.

– Отец!

– Дослушай! Я виноват в том, что случилось, во всех этих смертях… Ллойды – да, но я – тоже. Я знал… Убедил себя, что не знаю, но знал! И то, что произошло сейчас… Это расплата!

– Расплата от Ллойда?!

– Расплата от судьбы, – все с тем же спокойствием пояснил Роман. – Я… Принимаю это. Мне так лучше. Я много отнял у людей, но теперь заплатил…

– Ты не понимаешь, что говоришь, какая еще судьба…

– Не спорь! Хоть сейчас не спорь, Витя, я тебя прошу. Времени мало, я… Я его чувствую. Тебе, надеюсь, никогда не придется… Чувствовать время вот так. Не гоняйся за Ллойдами, они свое получат. Я хочу, чтобы ты вернул мои долги…

– Какие еще долги?

– Людям… Всем, кому я позволил годами существовать в Лабиринте… Вот так. Теперь это можно исправить. То, что я натворил, – большая беда, но это же волна перемен… Я хочу, чтобы ты довел дело до конца, чтобы все было не напрасным…

Роман запнулся, отвел взгляд в сторону, будто увидел то, что не было доступно Виктору. А может, ничего не увидел – просто уходил туда, куда ему одному в этот день была дорога. И Виктор не хотел этого, и просил, умолял даже, говорил то, что не говорил никогда…

Только слова уже ничего не могли изменить. Комнату Виктор Милютин покинул в одиночестве.

Юд Коблер рассматривал образец, привязанный эластичными лентами к операционному столу, и думал о том, что ему очень повезло. Не было никаких гарантий, что стандартная наркотическая смесь подействует на мутанта. Когда это существо добралось до храма, многие советники просили Юда уйти, мысль о том, что они потеряют Наставника, приводила их в ужас. Они готовы были пожертвовать собой, изловить мутанта, но так, чтобы Юд все время оставался в безопасности.

Однако такой вариант не устраивал как раз его. Наркогипноз не действует на основании одной лишь смеси, она – такой же важный компонент, как и сам гипнотизер. А свои знания Юд благоразумно не передавал никому, ему конкуренция была не нужна.

Правда, слепой смелостью он все равно не отличался. Сначала он наблюдал за мутантом из укрытия, окруженный телохранителями, и лишь когда стало ясно, что объект теряет сознание, Наставник вышел вперед. Выяснилось, что гипнозу мутант поддается точно так же, как обычный человек.