Им нужно было знать, а он начал задумываться: может, сказать им? Покончить со всем, раз надежды больше нет? Они ведь не остановятся… Хотя даже в своем нынешнем состоянии, измученный, истерзанный, Виктор видел, что окружающая его троица относится к происходящему по-разному.

Истинное удовольствие получал от происходящего лишь палач. Вот он как раз при любом удобном случае откладывал в сторону инструменты и действовал голыми руками. Особенно ему нравилось отрывать кожу от мышц, запускать под нее пальцы, и в эти моменты его взгляд сиял таким безумием, что сложно было поверить, будто этот человек просто выполняет свою работу. Да какая там работа! Он наверняка забыл, с чего все началось, он все больше пьянел от запаха крови.

Медику творящееся здесь как раз не нравилось. Он хмурился, осаживал палача, если тот очень уж увлекался, один раз вколол Виктору препарат, от которого ненадолго стало легче. Но он не пытался ничего остановить, он бы на такое никогда не решился.

Скайлар Ллойд воспринимал происходящее равнодушно. Его злило то, что они не могут получить столь необходимые ему данные – это ничтожество всегда до дрожи боялось разочаровать папочку. При этом боль и кровь как таковые его не волновали, он даже отошел подальше, когда его задели алые брызги. Но отступать Скайлар не собирался, некуда ему было отступать… Надо же! Небольшая группа пришельцев довела могущественных Ллойдов до такого состояния! Теперь Виктору особенно хотелось сохранить секреты чужаков, даже если за это придется заплатить жизнью.

Он все быстрее уставал – от боли, от неопределенности, от унижения, приносимого собственной слабостью. Ему ведь даже не дали шанса сопротивляться! Придавили простым большинством, притащили сюда, приковали к металлическому столу. Виктор тогда от них такого не ожидал, не вырывался толком… Знал бы, что до этого дойдет, сделал бы все, чтобы погибнуть при задержании. А теперь уж что рваться? Его удерживали на месте металлические кандалы, запиравшиеся компьютером, такие одним лишь усилием воли не порвешь.

Он просто ждал конца, он не думал, что за ним придут… Кто? У чужаков сейчас своих проблем хватает, возможно, роботы справятся с ними, и никакие откровения Виктора уже не понадобятся. А даже если нет, на станции не осталось людей способных ему помочь.

По крайней мере, так он думал до последнего – и ошибался. Кто-то все-таки пришел.

– Достаточно! – прозвучал со стороны уверенный голос. – Я даже не буду говорить, сколько вами же установленных законов вы нарушили. Прекратите, пока не стало хуже.

Виктор, ослабленный, одурманенный болью, не сразу узнал голос собственного отца. Да и как узнать? Понятно, что Роман когда-то был уважаемым ученым, начальником лаборатории, но те времена давно прошли. С тех пор, как его сослали в Лабиринт и назначили распределителем заданий, он говорил тихо, неуверенно, будто заискивал перед всеми подряд. Он знал, что его ненавидят обычные работяги, и сам старался скрыть свою ненависть к высшим. Он ни в чем уже не был уверен, и это давило на него.

Но сейчас сюда будто пришел другой Роман Милютин – тот, из прошлого, фанатик своего дела, опрометчиво согласившийся лететь на «Слепом Прометее». Допустивший ошибку, но не сломленный ею.

Виктор с трудом повернул голову к двери, кое-как открыл один глаз – второй не открывался, веки затекли слишком сильно. Но комната для допросов была маленькой, дверь оказалась близко, и он сумел разглядеть отца. Надо же… Роман и выглядел по-другому: плечи расправлены, взгляд уверенный. Правда, он бледнее, чем обычно, да еще кулаки сжимает отчаянно, явно скрывает дрожь. Но это ничего, мелочь по сравнению с тем, что он выдерживает взгляды всех троих – обнаглевшего наследника, продавшегося врача и психа, покрытого кровью его сына.

Скайлар опомнился первым:

– Кто тебя сюда звал?

– Никто, – спокойно ответил Роман. – А следовало бы. Это мой сын!

– Это взрослый человек, который сам в состоянии отвечать за свои поступки. И мы можем спросить с него за эти поступки, не предупреждая его папочку!

– Ты не тот, кому стоит смеяться над покровительством отца, – презрительно бросил Роман.

Скайлар постарался изобразить безразличие, да не вышло: слишком уж заметно он покраснел, быстро, до багрового оттенка.

– Дай догадаюсь… сейчас ты потребуешь отпустить сыночка?

– Догадаться несложно – вы не имели права его задерживать, не говоря уже о том, чтобы вести себя так.

– А уж не продались ли вы оба чужакам? – прищурился Скайлар. – Может, мы зря обошли вниманием всех Милютиных, сосредоточившись только на одном?

– Виктор не продавался никогда, – покачал головой Роман. – Я… увы. Одна из тех ошибок, которые кажутся нам невозможными до того момента, как мы их совершаем.

– Ты философствовать пришел? Не стоит. Если хочется поговорить – давай поговорим, но задавать вопросы буду я.