Тау глянула на них, как на безнадежно больных, и обернулась к хмурому Каю. Тот, не смея поднять на нее взгляд, только коротко бросил:

– Выбора нет, Тау.

На миг Аро вдруг показалось, что она сейчас взбешенно сверкнет янтарными драконьими глазами, просветит их насчет их вурдалачьих мозгов и умчится в рассвет. Но она лишь смиренно пожала плечами и крепче сжала посох Раа. Оказывается, колючки ему отчаянно не хватает.

Отряд потянулся прочь с поляны, но Мара осторожно ухватила его за локоть.

– Разве мы не должны… – она покосилась на трупы и зажмурилась. – Сделать с ними что-нибудь?

Какой же она цветочек. Кай с Тау обернулись. Он глядел виновато, а ее в глазах Аро на миг померещилось сочувствие. С каких это пор Тау думает о ком-то, кроме себя?

– Если мы проводим их в последний путь, то выдадим себя костром, – мягко пояснил Аро. – Вестницы, чтобы отправить послание «Когтям Дракона», у нас нет. А идти самим к ним с докладом…

– Самоубийство. Я поняла, – Мара сморгнула слезы, вынула пробку из склянки на поясе и побрела к отряду. Вдруг остановилась резко, словно на невидимую стену наткнулась, и просипела. – Оставленное не возвращай. Пожертвуй малым, чтобы получить многое. Какое же первое правило кладоискателей?

Тау обменялась тоскливым взглядом с Каем, словно в этом была ее вина.

– Легенды лгут.

Мара отмерла через пару мгновений, хихикнула и побрела дальше. Тонкий пальчик, обмакнутый в зелье из склянки, невесомо коснулся тонких губ.

Две недели спустяЗападный Предел, Пустынь

Его пальцы на ее губах заглушили рвущийся наружу стон. Мара конвульсивно дернулась еще пару раз и затихла, обмякнув в его объятиях. Золотые кудри разметались по черному песку, влажно сверкая под скудным светом звезд.

Он приподнялся на локтях, но девичьи загорелые ноги, усеянные браслетами, скрестились на его пояснице. Ореховый взгляд стал не по-детски лукавым.

Как назло, перед внутренним взором встали янтарные глаза. Драконий, выворачивающий душу наизнанку взгляд, колючий, манящий до крови пораниться о него, лишь бы добраться до того, что так тщательно за ним спрятано. Шипы всегда скрывают беззащитную сердцевину.

Видение было столь соблазнительным, что он просто не нашел сил противиться искушению. И, закрыв глаза, вновь припал к тонким, мягким губам, которые в его воображении стали чуть пухлее и жестче. Чуть светлее кожа, чуть сильнее хватка. Чуть меньше грудь, чуть тоньше талия…

Как же выводит из себя это ее деланное равнодушие. Как же раздражают мертвые черные глаза, словно отражение Раа. Хотелось схватить ее за водопад кос и встряхнуть до боли, до слез, только бы она проснулась, наконец!

– Аро, – сладко улыбаясь, прошептала не Тау.

Он сбросил себя с горячего тела, измученно проводя ладонью по лицу. Ветер Пустыни мгновенно иссушил пот. Мара, свернувшись клубочком, устроилась у него под боком, уютно сопя.

– Скоро рассвет. Нам надо вернуться к отряду, – покосившись на медленно светлеющее небо, тихо выдохнул он во влажную золотистую макушку.

Она капризно сморщила носик и недовольно завозилась, укладываясь поудобнее. Аро аккуратно выпростал из-под нее руку и принялся неспешно одевать ее, вяло сопротивляющуюся. Много времени это не заняло, одежды на ней никогда не было много.

Аро натянув брюки, ставшие черными в цвет окружающего пейзажа, перекинул через плечо рубаху, подхватил уже спящую Мару на руки и вернулся к отряду. И с раздражением обнаружил бодрствующего Синьягила. Великий Древний с умиротворением наблюдал за беспокойно спящей в обнимку с посохом Тау.

– Сейчас ее вахта, – сквозь зубы процедил Аро, бережно опуская Мару на песок. Он надеялся, что Тау увидит ее на его руках.

Налетевший ветер принес в лицо песок и странно затхлый запах. Аро нахмурился, до сего момента Пустынь ничем не пахла.

– Я не устал, а наша колючка так выматывается, что я не решился ее будить.

– Какая забота о той, кого собирался обратить в чудовище, – выплюнул Аро, поправляя Маре капюшон.

Как эта тварь смеет называть «нашей» его, Аро, колючку?! Синьягил, словно прочитав его мысли, оскалился, почесал черным когтем белое ухо и протянул:

– Я забочусь обо всех, кто может послужить материалом для моих куколок, малыш.

Проклятый выродок, он намеренно выводит его из себя! Тот оскалился еще шире и вновь уставился на Тау. Аро сразу вспомнилось, как именно он застал их в подземелье Октарона. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Почему именно мы? – спросил, чтобы хоть как-то отвлечься и не прибить свой единственный билет в Цитадель. – Почему только нас ты выпустил?

– Потому что только вы можете помочь мне осуществить задуманное, – тут же отозвался Синьягил.