Кукольник оглядел свое творение, и в нежном взгляде вновь нарастало безумие. Игрушка просто стала куда более податливой. Он склонился к ее лицу, ласково пробуя кончиком языка искусанные в кровь губы, и качнул бедрами.

Южный Предел, долина Гиблых

Тау

На душе было легко. Потому что пусто. Что она наделала…

Тау по позабытой было привычке запрокинула голову к бесцветному, вылинявшему на солнце небу. Покинуть бренную землю захотелось нестерпимо. Опустившись перед Аро на песок, залитый черной свернувшейся кровью, она обхватила руками колени и вяло пихнула его ногой.

– Давай, паршивец, приходи уже в себя.

В ее ровном, чуть язвительном голосе таилась истерика. Аро дернулся, застонал и закашлялся. Сел, сплюнув присохшую к уголкам бледных губ пену. Покосился на Кая, склонившегося над бездыханным телом Раа. Отвернулся, устало провел рукой по грязным волосам.

– Этот припадок был последним.

Тау никак не удавалось поймать его взгляд. А посмотреть в эти подлые глаза очень хотелось. Горькое сожаление, что спасла его, теперь будет преследовать ее всю жизнь, сродни фантомной боли.

Паладин прикрыл глаза. Едва различимый третьим глазом теплый сгусток светлой энергии потянулся от его солнечного сплетения к Тау. Она отклонилась, пропуская мимо благословение, похожее на прикосновение перышка. Побрезговала поглощать даже каплю его магии, несмотря на страдающий от магического голодания резерв пустоты. Поднялась, отряхнулась и шаркнула сапогом, швырнув в лицо «лишенцу» горсть песка.

– К Безымянному твои благословения.

– Тау, – Аро ухватил ее за запястье, и она поморщилась, словно в помои окунулась. – Я сделаю все, лишь бы не возвращаться в Катакомбы.

В душе все еще было пусто и оттого легко, поэтому откровение Аро вызвало не злость, не обиду и не раздражение, как обычно. А смех. Правда, с ним истерика подкралась еще ближе.

– Не бойся, Паладин, тебе это не грозит, – отсмеявшись, отмахнулась Тау, высвобождая руку из его хватки. – Ты из Катакомб никогда и не выбирался.

Ветер всколыхнул над долиной Гиблых пыль, принес смрад разлагающихся тел. Косы из растрепавшегося пучка били по лицу, но откидывать их за спину Тау не спешила. Боль напоминала, что она все еще жива.

Плечи Кая едва заметно дрожали. Тау не стала его тревожить. От бездумного созерцания поблекших бусин, вплетенных в пепельные волосы Раа, ее оторвало глухое рычание.

– Косточка? – Тау осторожно приблизилась к оскалившейся пуме. В ее глазах мелькала какая-то болезненная искра. – Котенок, что такое?

– Тау, отойди от нее! – срывающийся окрик заставил отшатнуться. Тау удивленно обернулась к Каю, утирающему кулаком глаза. – Она заражена.

Тау, вскинув брови, перевела взгляд на выпустившую когти пуму. Заражена?

– Она спокойно пересекла весь могильник, в то время как другие парды отказались повторно приближаться к вурдалакам.

Так вот почему оставшиеся участники отряда до сих пор не появились. Тау покосилась на леопарда Кая, нервно переминающегося на лапах.

– Твой тоже здесь.

– Он был под гипнозом, – отрубил Кай и тихо попросил. – Посмотри на ее левую переднюю лапу.

Тау покорно воззрилась… на набухшую зеленоватым гноем рваную рану. Как может что-то обрываться в пустой душе? А оборвалось. Трижды за день.

– Котенок, – голос сорвался на сиплый шепот. – Косточка, как же ты бежала-то столько со мной на спине? Еще и защищать потом меня рванулась…

Вопреки здравому рассудку Тау опустила ладонь на холку пуме, огладив лоснящуюся серо-бурую шерсть. Та пригнулась к земле, как перед броском, жалобно мяукнула, словно извиняясь, что не может принять ласку. Она из последних сил сдерживалась, чтобы не кинуться на хозяйку. Поняв, что лишь мучает животное, Тау отстранилась, обернувшись к Каю.

– Что у нее?

– «Алая аура».

Создатель, да что же это. Почему не поддающийся лечению «черный мор»? Почему не безболезненная «голубая кровь»? Почему, почему именно заражающая безумием «алая аура»?!

– Тау, – Кай перехватил ее потянувшуюся к кнуту ладонь. – Этим лучше.

В руку легла тяжелая рукоять из железного дерева, оканчивающаяся лезвиями из драконьего стекла в виде полумесяцев. Сознания коснулась чужая жажда крови. Тау подошла к смиренно ожидающей спасения Косточке. Ее первой в жизни парде, так самоотверженно ее защищавшей. Кай отвернулся к телу Раа.