Вынырнув из воспоминаний, я направилась в ту самую спальню на втором этаже. Открыв дверь, огляделась: дорогие книги, аксессуары, моё любимое кресло у окна, куда я когда-то садилась по утрам, надеясь, что новый день принесёт хотя бы каплю счастья.

Резко отвернувшись, я пошла к шкафу. Открыв его, я скользнула глазами по полкам и вешалкам, но взгляд сразу остановился на шелковом халате. Том самом, который я когда-то надевала, стараясь быть привлекательной для него.

Я вырвала эту тряпку из шкафа с такой силой, что ткань, зацепившись за крючок, треснула. В руках остались только рваные куски. Я бросила их на пол, а в груди что-то болезненно сжалось. Как будто вся жизнь, которую я пыталась построить здесь, прямо сейчас исчезла, не оставив ничего.

И в этот момент внутри меня что-то оборвалось.

Все попытки удержаться на поверхности, не дать чувству несправедливости окончательно овладеть моим разумом — всё это исчезло, как только я повернулась к вещам, которые стали для меня символами моего бессилия.

Это был не просто мой дом, не просто мои вещи. Это был долгий путь, который я шла, убеждая себя, что всё должно быть правильно, что я должна оставаться спокойной и собранной. Но слишком много событий для одного дня. Похороны, откровение с Дэвидом, развод, и теперь, решимость уйти.

Я закричала, сбросив на пол дорогую чёрную вуаль со своих волос, мои пальцы схватили и сжали стеклянную фигурку ангела, стоявшую рядом на комоде, и в один момент я с силой швырнула её на пол. Раздался громкий треск, который эхом отозвался в моих ушах. Ярость, которую я сдерживала, теперь вырывалась наружу.

Каждое движение стало более хаотичным. Я вырвала из шкафа несколько платьев, одевая которые я так часто ждала его одобрения. Но слышала только глумливые комментарии за своей спиной, каждый раз, когда мы выходили куда-либо вместе:

«О, вы только посмотрите, вот и она, его маленькая светская зверушка, всегда под рукой, когда нужно произвести впечатление примерного семьянина».

Я не замечала, как постепенно наполнялись чемоданы. Беспокойные мысли мешали сосредоточиться. Все, что оставалось, это продолжать.

Зеркало, стоящее на стене, отразило моё измождённое лицо, тускло освещённое светом, который еле проникал через окно. Уставшие каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбивались, теряя свою прежнюю ухоженность. Моя кожа была бледной, почти мертвенно-серой, с тёмными кругами под глазами — следами слёз и бессонных ночей.

Странное, почти жестокое спокойствие овладело мною, когда я вытащила последнюю вещь из гардероба и задумалась. Это был конец. Всё это было ошибкой.

Или, может, всё-таки не ошибкой, а просто той глупой иллюзией, в которую я верила? Верой, в которой я больше не нуждалась.

Мои руки замерли на мгновение, но сделав резкий вдох, я закрыла замок.

Встав, сделала шаг назад, но вдруг мой взгляд упал на фотографию, стоявшую на тумбочке у кровати. Мы с Дэвидом вдвоём, когда только поженились. Молодая, невероятно счастливая я, с блеском в глазах, и он — с отрешённым взглядом, будто совершенно не понимающий, зачем вообще оказался на этом снимке. Эту вещь я не собиралась брать с собой.

Палец скользнул по экрану телефона, когда тот засиял новым уведомлением.

«Уважаемый клиент, на Ваш счёт поступила сумма…»

Я не сразу поняла, что это значит. Слова как-то не сразу сложились в сознании. Я открыла сообщение. Триста тысяч. Не слишком много и не слишком мало, чтобы вызвать сомнения или вопросы.

«Откупные деньги», — мелькнула мысль, и я рассмеялась, но не от радости, а скорее от какой-то жестокой горечи.

Для Дэвида это была незначительная сумма — деньги, которые он мог потратить с лёгкостью за один отпуск, не почувствовав ни малейшего ущерба для своего состояния. Но для меня они стали окончательным подтверждением — у меня больше не было выбора. Эти деньги были, как холодная, чужая рука, которая толкала меня вперёд, в новую жизнь, от которой я уже не могла отвернуться.

Я не испытывала ни стыда, ни сожаления, когда принимала их. Моя жизнь, моя боль, моя потеря — всё, что осталось от моего брака, теперь заключалось в этих цифрах на экране. Я могла бы злиться, могла бы восстать против этого жеста, но зачем? Дэвид всегда умел всё сводить к деньгам.

Триста тысяч долларов. Мой брак стоил ровно столько, сколько он решил.

Я снова вытерла лоб, и мои губы сжались в жёсткую линию. Я могла бы заплакать, но не делала этого. Вместо этого я, наконец, взяла все свои вещи и пошла к лестнице на первый этаж.

В какой-то момент я чуть не оступилась, когда мой каблук задел за одну из ступеней. Вспышка раздражения пронзила меня, и, остановившись на мгновение, я огляделась. Каждый угол, каждый шаг, как будто знал, как меня подставить.

— Чёртов дом, ты ведь пытаешься избавиться от меня на прощание. Я уже и так ухожу навсегда! — вырвалось от злости. Дойдя до конца лестницы, я наконец выдохнула с облегчением.

Проходя через холл, направилась в гостиную. Мой взгляд случайно зацепился за стол, на котором лежала нераспакованная корреспонденция.