Когда машина замедлилась на нашей улице, я стала всматриваться в знакомый силуэт дома — он был двухэтажным, строгий в своём архитектурном минимализме.

Я помнила, как тщательно подбирала предметы интерьера сюда, что хоть немного сгладить его холодный стиль. Мягкие серые пледы, хрупкие фарфоровые статуэтки на полках и тёплый бежевый ковёр в прихожей. Здесь всё напоминало о моих тщетных попытках создать островок уюта.

Но, несмотря на все мои старания, дом не обретал душевного тепла. Сейчас это жилище показалось мне окончательно чужим.

Внутри разливалось одиночество, перемешанное с горечью и странным облегчением. Дэвид наблюдал за мной, но не смотрел в глаза — как всегда его безразличие было не менее жестоким, чем если бы он орал мне в лицо.

— Ты идёшь? — его голос разорвал тишину в машине. Я чуть помедлила, не отвечая, и лишь выдохнула, глядя сквозь окно на сумрачное небо. Моё решение было простым — я должна была съехать. Сегодня. Сейчас.

Он, не дожидаясь ответа, вышел из машины и шагнул к дому. Я смотрела ему вслед, всё ещё сидя на месте. Виктор ждал, понимая без слов, что сегодня — конец.

— Берегите себя, мисс, — произнёс он с тихим уважением, будто прощаясь не только с хозяйкой, но и со всем, что связывало нас на протяжении всего этого времени. Слово «мисс» прозвучало в его устах неожиданно, словно Виктор уже признал мою новую свободу, даже если я сама ещё до конца её не ощутила.

Я посмотрела на него с благодарностью, едва заметно кивнула.

— Спасибо…

Я наконец открыла дверцу и в последний раз окинула взглядом окружающее пространство. Вдоль дорожки стояли фонари, их мягкий свет, задумчивый и ускользающий, освещал мне путь до двери, на пороге которой уже исчез Дэвид.

Шагнув в холл, закрыла за собой дверь. Тут было почти темно, лишь слабо мерцали отдельные светильники под потолком. Стены, раньше такие просторные и светлые, теперь казались замкнутыми и давящими.

В кухне у окна виднелся стол, накрытый на двоих ещё этим утром. Дэвид почти никогда не сидел за ним, предпочитая обеды на работе или с друзьями.

На некоторых стенах висели картины, на которых изображались пейзажи и моменты счастливых людей, но я больше не могла смотреть на них. С каждым днём, проведённым в этом месте, эти изображения превращались для меня в фантомы счастья, которых не существовало.

Я сделала шаг вперёд, дыхание сбилось, но я подавила это, не позволяя слабости взять верх.

— Я собираюсь съехать сегодня.

Мои слова осели в комнате, холодные и окончательные, словно последний гвоздь, забитый в крышку гроба нашей жизни. Дэвид остался стоять неподвижно, спиной ко мне.

Только спустя несколько секунд он медленно повернулся.

— Ты серьёзно?

— Да. Я уеду сегодня. Здесь для меня больше нет места.

— Думаешь, можешь просто взять и уйти? Есть правила.

Я вздрогнула, услышав его слова. Правила. Все было пронизано этим абсурдным понятием, которое мы с ним придерживались все эти годы. Его правила. Его мир, который никогда не включал в себя мои желания или чувства. Правила, которые только поддерживали этот фарс.

— Я понимаю, что для тебя это важно, но давай будем честны, Дэвид. В этом доме не то чтобы нет для меня места — его никогда и не было. Ни одного уголка, ни одной чертовой стены, которая хоть немного чувствовалась бы своей. Ты можешь закончить все формальности с документами уже сегодня. Мы оба знаем, что это проще простого для тебя.

— Ты уверена, что хочешь сделать это прямо сейчас? — спросил он, чуть наклонив голову, как будто всерьёз сомневаясь в моей решимости. — Ты всё ещё моя жена для окружающих. Или ты просто делаешь это на зло мне?

— Я наконец делаю что-то для себя, — я почти выплюнула эти слова, смакуя каждый слог. — И давай обойдёмся без этой лживой видимости о том, что тебе не всё равно. Ты сам сказал, что этот брак — просто бумажка, никакого веса, пустое слово. Так что хватит трахать мне мозг, ты получил свой развод. И я не обязана спрашивать твоего разрешения, чтобы уйти.

Дэвид замер на мгновение, его взгляд стал более острым, как будто он наконец заметил что-то новое в моём тоне. Интерес. Он ощутил его — мою грубость, моё нахальство, это откровенное хамство, которое он никогда не ожидал услышать от меня.

— Какая речь. Ты действительно думаешь, что мне не всё равно? Уходи, если хочешь.

На мгновение он замолк, небрежно проводя пальцами по рукаву своего пиджака:

— Спокойно собирайся, я уеду ненадолго, у меня ещё есть дела.

С этими словами он, развернувшись, двинулся к двери.