— Хорошо. — Она фыркнула и зашагала через гостиную, ее задница покачивалась при каждом сердитом шаге.

Да, ей пришлось переодеться. Не только из-за Уэйда. Но и потому, что мне нужно было пережить этот ужин, и, если бы она осталась в этом платье, я бы раздел ее еще до того, как мы добрались до ресторана.

Я вошел внутрь, закрыл дверь и подошел к дивану. Передо мной на подставке стоял новый телевизор.

— Вот тебе и отказ от телевизора, да?

— Я передумала, — сказала она, когда на лестнице послышались ее шаги.

— Эта женщина, — пробормотал я, затем прошелся по комнате, ожидая, пока она переоденется. Ее возвращение заняло меньше времени, чем я ожидал, за исключением того, что она на самом деле не устранила проблему.

Она сменила платье на черные брюки зауженного кроя, доходившие ей до щиколоток. Чертовы каблуки были такими же. На ней была черная водолазка без рукавов с высоким воротом и, да, без декольте, но ее так и хотелось сорвать с ее торса.

— Ты, блять, меня убиваешь. — Я ущипнул себя за переносицу и пожелал, чтобы бугор под молнией перестал расти.

— Либо этот наряд, либо можешь забыть о моем обществе. — Она уперла руки в бока. — У тебя есть три секунды.

— Пошли. — Я шагнул к двери, не дожидаясь, пока она закроет ее.

Неужели у нее не было мешка для мусора или палатки, которую она могла бы надеть? Какой-нибудь бесформенный, скучный костюм, скрывающий ее формы? Но, черт возьми, это была Нелли. Я точно знал, как она выглядит под одеждой, так что даже если бы на ней был джутовый мешок, я бы нашел это сексуальным.

К тому времени, как она села на пассажирское сиденье, я уже завел машину и включил кондиционер. Ее аромат мгновенно наполнил салон. Из-за того, что волосы Нелли были зачесаны наверх, я не осмелился опустить стекло — один из уроков моей мамы о том, как сохранить прическу любой ценой. Так что, пока мы выезжали из города, я был вынужден вдыхать аромат Нелли.

Боже, от нее так вкусно пахло.

— Ты прекрасно выглядишь. — Преуменьшение века.

Она сухо рассмеялась.

— Это прозвучало болезненно. Тебе действительно так трудно сделать мне комплимент?

— Нет, — пробормотал я.

Она понятия не имела, насколько она красива. Как сильно я хотел ее. Страстно желал ее. Она понятия не имела, что испортила меня для других женщин.

До Нелли у меня были женщины. Случайные связи. Случайные связи на стороне. На третий год моего пребывания в лиге я попытался завести подружку, но из-за напряженного графика поездок и тренировок все пошло прахом через несколько недель.

Потом была та ночь в Шарлотте, и Нелли испортила мне жизнь. Все остальные женщины меркли по сравнению с ней.

Никто не был так красив. Ни в ком не было такого огня. Ни с кем мой пульс не учащался, независимо от того, ссорились мы или трахались.

Возможно, я сравнивал других женщин с Нелли еще со школы и даже не осознавал этого.

В ее дневнике была запись о том, что я не смотрел на нее в коридорах. Да, тогда я никогда не смотрел на Нелли. Я делал все возможное, чтобы притвориться, что ее не существовало.

Так было проще. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь из парней увидел, как я разглядываю ее, когда она стоит у своего шкафчика, нагружая руки книгами. Если бы кто-нибудь из других девушек заметил, что я наблюдаю за Нелли, они бы испортили ей жизнь только потому, что я не смог отвести взгляд.

Мне не следовало смотреть на нее. Мне не следовало отвлекаться.

Но потом… Шарлотт. Чертов Шарлотт.

Пригласить ее не на свидание сегодня вечером было ужасной идеей. Без вопросов.

Я спросил Гарри, пойдет ли она со мной, но у них был запланирован какой-то дурацкий семейный вечер. Пирс был бы лучшим выбором, и даже с новорожденным он бы пошел с нами. Это был бы более разумный выбор, потому что я бы ни за что не захотел протянуть руку через всю кабину и сжать его бедро.

Мои пальцы крепче сжали руль, пока я вел машину. Я молчал. Нелли молчала. Что я мог сказать? Мы не делились личными подробностями, предпочитая мучить друг друга. Но в тот момент молчание казалось… одиноким.

Боже, я устал от одиночества.

— Я скучаю по футболу.

— Тогда соглашайся на работу спортивного комментатора.

Я покачал головой.

— Это не для меня.

— Ты мог бы продолжить играть.

— Нет. Пора было уходить.

Она замурлыкала, и когда успокаивающий звук стих, снова воцарилась тишина.

Я подвинулся, опираясь локтем на консоль и управляя автомобилем одной рукой.

— Скажи мне, что ты во мне ненавидишь?

— Ты водишь как старик.

Я усмехнулся.