— Сегодня должно быть жарко, — сказал я, указывая на ее утепленные кроссовки и футболку с длинными рукавами.

— Что я вам говорила насчет обсуждения погоды?

Я усмехнулся.

— Простите.

— Куда вы отправились на этот раз? — спросила Гарри. — Опять в Бозмен?

— В Биг-Сур. Снял дом и провел пару недель на берегу океана.

— Калифорния, — сказала она. — Я была в Лос-Анджелесе однажды, когда мне было за двадцать. Тогда же решила, что возвращаться не стоит.

— Я сам не очень люблю Лос-Анджелес. Слишком много людей. Но я люблю океан. Я бы, наверное, остался еще на неделю-другую, но завтра у меня назначена встреча с моим архитектором, чтобы обсудить некоторые детали моего дома.

Первоначальные планы были подготовлены и отправлены в округ для получения разрешения на строительство. Если повезет, они скоро будут утверждены, и мой подрядчик сможет приступить к строительству ранчо.

Если я решу остаться.

Я перестал обманывать себя, думая, что жизнь так близко к Нелли не опасна для моего здоровья.

Пирс и Керриган пригласили меня к себе на День независимости на прошлой неделе. Они возвращались к более обычному образу жизни теперь, когда Констанс вышла из стадии только что родившей — что бы это ни значило. Они хотели устроить барбекю и пригласить друзей.

Вместо того чтобы появиться и рискнуть поссориться с Нелли, я солгал и продлил свои планы на отпуск.

Месяц назад, год назад я бы поехал из-за Нелли. Я бы затеял ссору, просто чтобы позлить ее, прежде чем мы бы улизнули, чтобы перепихнуться по-быстрому. Но, боже, я устал с ней ссориться. Может быть, потому, что после того ужина две недели назад я понял, каково это — смеяться вместе с ней.

Я ничего не упускал.

— Вы навещали друзей в Биг-Суре? — спросила Гарри.

— Нет.

— Значит, вы были один?

Я пожал плечами.

— Да.

— Это удручает.

Она не ошиблась. И все же я бросил на нее хмурый взгляд.

— Я сейчас переживаю переходный период. Мне нужно было сбежать.

— Переходный период. — Она усмехнулась. — К чему?

— К пенсии.

Гарри моргнула, затем запрокинула голову и рассмеялась, глядя в безоблачное голубое небо.

— Эй. Я оплакиваю потерю своей карьеры.

— Проводя отпуск в одиночестве и становясь затворником в «Виннебаго» моей дочери?

— Я не затворник, — пробормотал я. — Вчера, вернувшись, я зашел в продуктовый магазин.

— И я предполагаю, что вы были последним покупателем, который сделал покупки за минуту до закрытия, просто чтобы избежать встречи с другими людьми.

Ей не потребовалось много времени, чтобы раскусить меня, не так ли?

— Есть ли смысл в этом унижении?

— Да.

Я ждал, что она выскажет свое мнение, но она просто смотрела на меня. Пристальный взгляд Гарри был таким долгим, что я начал ерзать и, наконец, сдался и опустил глаза на свои теннисные туфли. Этот ее испепеляющий взгляд очень напомнил мне Нелли.

Нелли, о которой я постоянно думал в течение двух недель. Нелли, которая составляла мне компанию с этим старым дневником. Нелли, которая понятия не имела, как мне было больно, когда она попросила меня держаться подальше.

— Кто вы, Кэл?

— Хороший вопрос, Гарри.

— Что люди говорят о вас?

Простой ответ.

— Что я мудак.

— А вы он?

— Иногда. — У меня был дневник, чтобы доказать это.

— Почему вы мудак?

Я фыркнул.

— У нас нет времени обсуждать этот вопрос. Солнце встает. Как я уже сказал, будет жарко. — И это был не тот разговор, который я хотел завести.

Гарри встала и жестом пригласила меня следовать за ней.

— Пошли.

Я раздумывал, не сказать ли ей «нет», но подозревал, что это не выход. Поэтому я позволил ей отойти на несколько шагов, чтобы она могла оторваться от меня, достаточно далеко, чтобы она не заметила тетрадь, когда я встану. Затем я пошел за ней, пока она вела меня к своему дому.

Когда мы вошли в дом, стало прохладно. Шторы были задернуты, и она, должно быть, открыла окна прошлой ночью, чтобы впустить ветерок. Я сделал то же самое в кемпере.

Войдя в гостиную, она включила свет. Несмотря на то, что я заметил беспорядок, он все равно застал меня врасплох. Здесь было оживленнее, чем в первый раз. Купила ли она еще что-нибудь?

Остановившись у стен, она наклонилась поближе, чтобы рассмотреть развешанные рамки. Как будто она забыла, какие фотографии разместила в разных местах. Честно говоря, я мог бы проходить мимо них каждый день и тоже забыть о них.

Лица, одни цветные, другие черно-белые, сливались воедино.

Она прошла мимо ряда, собираясь перейти к следующему, как вдруг отклонилась назад и коснулась одного снимка, в оправе с золотой отделкой. Он был прям на уровне моих глаз, выше чем для нее, но она потянулась и сняла его с гвоздя. Затем она передала его мне.