— Слуги клана, объехав все дальние деревни, на обратном пути решили заночевать в деревне предков. Ну, большак умел быть обходительным, велел поселить их в лучших покоях, а ночью его сын, который несколько лет служил на Границе и привез оттуда много разных интересных вещей, запустил в покои клановых слуг усыпляющую пыль. От такой пыли можно проснуться, только если дадут антидот… В общем, тем клановым слугам сильно не повезло…

— Их связали, разбудили и допрашивали, возможно, даже с пытками? — предположил я, и Карисса, вздохнув, кивнула.

— Предки были суровыми людьми. Сам большак в молодости тоже служил на Границе, а это место быстро выжигает в душах всю мягкость… У предков было заведено правило — только тот может стать большаком, кто выжил на Границе, умеет распознавать опасность и беречь людей… В общем, когда они узнали все, что хотели, то забрали у слуг печать клана, дававшую проход через заставы, самих их убили, сгрузили все ценное на подводы, переодели деревенских мужчин в клановую форму, научили их, как себя вести и что говорить, и отправились на юг… Так-то на юг, к демонам, им вовсе не хотелось, но по законам Империи они стали бунтовщиками и выбора не оставалось.

— Почему они были уверены, что демоны на Темном Юге их не убьют? — спросил я.

Карисса улыбнулась.

— Среди многих интересных вещей, которые сын большака привез с Границы, было особое письмо-приглашение, сплетенное из разноцветных нитей. Когда сын большака его брал, то вовсе не думал, что пригодится. Просто захватил на всякий случай.

Тут мне вспомнилось подобное же письмо, так и оставшееся вшитым в подклад моего камзола, сейчас висевшего в шкафу в дормиториях, за много сотен миль отсюда. И ведь прибрал я его тоже на «всякий случай», как и тот безымянный сын большака.

— А как звали тот клан, из-за которого вашим предкам пришлось бежать? — спросил я.

— Шундра, — отозвалась Карисса.

О, это название я помнил — в основном потому, что здания, принадлежащие им в столице, перешли в собственность Империи, а та превратила их в дормитории для студентов.

— Все Шундра погибли этим летом, во время массового вторжения демонов, — сказал я.

— Да? Ну туда им и дорога, — без всякой жалости отозвалась Карисса.

Упоминать о том, что люди, жившие двести лет назад, к нынешним имели очень отдаленное отношение, я не стал.

Хозяева дома выделили нам комнату на втором этаже, принадлежащую их взрослым сыновьям, сейчас уехавшим в Гаргунгольм.

Я уже почти начал засыпать, когда услышал голос Теагана, но слов не уловил.

— Что ты сказал? — я потряс головой, избавляясь от сонного тумана. Потом потянулся к стоящей рядом на столике свече и кресалу рядом с ней — без магии огонь иначе было не зажечь.

Свеча загорелась, осветив комнату. Теаган сидел на своей кровати, прижав колени к груди и обхватив их руками, и смотрел куда-то в пространство.

— Они люди, — проговорил он, все так же глядя в пустоту перед собой. — Самые обычные люди.

Слова вроде были простыми, но произнес Теаган их таким тоном, будто ему загоняли под ногти иглы.

Так, ладно…

— Кащи, — позвал я. — У тебя, по идее, слух должен быть тоньше человеческого. Можешь без магии определить, нас никто не подслушивает?

— Кащи может, — отозвался «кролик». — Кащи слышит, что, кроме вас двоих, в доме больше нет живых бодрствующих. Все спят.

— Хорошо, — я вздохнул, тоже сел и потер лицо руками. — Теаган, а что не так? Естественно, шибины люди, причем по большей части чистокровные. Ты всегда это знал.

Он повернулся ко мне.

— Конечно, я всегда знал, что физически они от нас не отличаются. Но я говорю о духовном начале… Местные шибины ведут себя точно как селяне, живущие в защищенных землях богатого клана. Их поведение, их реакции и эмоции — все как у обычных людей. Люди как люди, и дети как дети. — При этих словах он посмотрел на подаренный ему венок, который теперь лежал на комоде у входа в комнату.

— Только девицы тут более бойкие, — сказал я, вспомнив шибинок, которые купались голышом и своей наготы при нас ничуть не стеснялись.

— В селениях рядом с Границей девицы были такие же, — неожиданно возразил Теаган. — Так что нет, никакой разницы не существует. Я не понимаю…

— Чего именно?

— Почему они не изменились? Уже два века они живут под властью демонов, их души принадлежат Восставшему из Бездны — почему они до сих пор способны на доброту и сострадание?

— А они не должны? В смысле, не должны быть на них способны?

Несколько мгновений мы с одинаковым недоумением смотрели друг на друга, потом Теаган тяжело вздохнул.