— Ну-с, дамы, позвольте узнать, чем был вызван конфликт? — поинтересовался мужчина со скучающим видом.

Я посмотрела на полицейского, стоящего меж мной и всхлипывающей Маргаритой. Затем вновь перевела взор на сидящего за столом. Не зная, что ответить, просто пожала плечами.

Мужчина в неизвестном мне чине скривился, небрежно поинтересовался:

— Так и будем в молчанку играть?

— Это только моя вина. Саша ни при чем, — громко шмыгая носом, неожиданно призналась Маргарита.

Ты смотри-ка. Очередной сюрприз.

— Рассказывайте, — властно потребовал толстяк. — Городовой, почему до сих пор не установлены личности правонарушительниц?

— Виноват, господин провинциальный секретарь, — задержавший нас полицейский, вытянулся в струнку, щелкнул каблуками. Полуобернувшись к библиотекарше, приказал: — Предъявите ваш паспорт.

— Сейчас, — испуганно пролепетала Маргарита.

Не дожидаясь особого приглашения, я выудила из кармана измятую картонку, отдала городовому. Положив наши паспорта на стол, тот вновь встал по стойке «смирно».

Изучая удостоверение личности Маргариты, хозяин кабинета, раздраженно напомнил:

— Мещанка Ткачук, вы заставляете меня ждать.

— Сегодня утром я приехала во Владимир, — послышался дрожащий голос библиотекаря. — Вчера по телефону, мой муж сказал, что бросает меня. Хотела с ним поговорить, убедить дать мне шанс все исправить, — женщина протяжно всхлипнула. — Зашла в квартиру. А он в постели с любовницей. И эта мымра сказала ту же фразу, что и Александра при нашей встрече: какие люди. Неожиданно. Там, в квартире, я сдержалась, сразу ушла. Но после слов Лаптевой, словно кровавая пелена на глаза упала. Меня сорвало. И я накинулась на Сашу с кулаками, — закрыв лицо руками, Маргарита громко разрыдалась.

Елки-палки. Везет мне… как утопленнику!

В прошлой жизни от знакомой слышала историю. Прямо на ее глазах, одна из посетительниц кафе, ни с того ни с сего вылила чашку кофе на голову женщины, сидящей за соседним столиком. А потом сообщила, что та просто очень похожа на любовницу мужа. Дескать, увидела ненавистную физиономию и не удержалась. Затем искренне извинилась пред потерпевшей и ушла.

Я тогда посмеялась. Сказала, что подобного просто не может быть. Однако сейчас начинаю верить, в правдивость рассказа. Сложно продолжать сомневаться, когда скальп болит, а на щеке горит след от ногтей.

— Совсем бабы сдурели, — презрительно бросил мужчина с одинокой, малюсенькой звездой на погоне. Небрежно откинув паспорт библиотекаря, взял мой. Внимательно прочел написанное и пристально посмотрел мне в глаза.

В горле пересохло. Предчувствие беды холодком пробежало меж лопаток.

Не выпуская из жирных пальцев мое удостоверение личности, толстяк важно изрек:

— Ткачук, ваше поведение отвратительно и достойно порицания, — он сделал красноречивую паузу. — Но учитывая полное признание вины, а также обстоятельства предшествующей устроенной вами драки, так уж и быть, ограничусь устным предупреждением. Прочь с глаз моих, пока не передумал. Городовой, проводите гражданку, — провинциальный секретарь подтолкнул паспорт Маргариты к краю столешницы. — А вас, девица Александра Лаптева, попрошу остаться. У нас с вами предстоит серьезный разговор, — на лице толстопуза расцвела опасная улыбка.

Городовой уже давно увел зареванную Маргариту, а пообещавший серьезный разговор полицейский, с какого-то перепуга решил поработать с бумагами. Хмурясь, я стояла у стола и наблюдала за толстяком. Абсолютно не обращая на меня внимания, тот сосредоточенно изучал содержимое очередной папки.

Да что он там все читает? А что, если это досье на меня? Да ну нет. Бред какой-то.

Ожидание непонятно чего действовало на нервы. Шуршали страницы. Толстощекий служитель порядка периодически многозначительно хмыкал. И с каждой минутой, ощущение неумолимо надвигающейся беды усиливалось. Казалось, мне готовят западню.

Да сколько можно?!

Справа что-то громко хлопнуло. Мелко вздрогнув от неожиданности, я застыла, как изваяние.

Это еще что за чертовщина?

А через миг услышала знакомый до зубовного скрежета голос:

— Полицейский? Где мы?! Что ты натворила? — в интонации призрака отчетливо слышалась паника.

«Техника заморозки самостоятельно деактивировалась. Почему? Надо будет обязательно прояснить этот момент у Або», — как-то разом успокоившись, я задумчиво смотрела на толстяка.

Полицейский, как и прежде, занимался бумагами. И привидение абсолютно точно не видел и не слышал.

— Ничего не понимаю. Мы же были в гостинице. Сейчас в полиции, да? Объясни, что происходит, пожалуйста, — взмолилась призрачная дева.

Ух ты. Слово «пожалуйста» вспомнила. Внезапная разморозка определенно пошла усопшей дворянке на пользу.

— Ты не можешь здесь со мной говорить? Да? — встревоженным шепотом поинтересовалась боярышня.

«Ты смотри-ка, не только стиль общения изменился. Она даже логику включила. Отличная штука — спонтанное оживление», — молнией промелькнула мысль.