Привидение тотчас засуетилось. Метнувшись вдоль скамьи, боярышня не придумала ничего лучше, как перелететь за спинку и зависнуть в воздухе. Взгляд зацепился за «тушканчика». Сидя на пакете, высшая сущность забавно шевелила громадными ушками.

Как-то вдруг на меня накатило вселенское спокойствие. Не двинувшись с места, я тихо попросила:

— Дим, пожалуйста, не стоит. У тебя своя жизнь, у меня своя. Наша история закончена.

— А что, если она только начинается? — абсолютно серьезно спросил будущий император.

— Нет. Не хочу, — я улыбкой смягчила слова. Стараясь не прикоснуться к коже мужчины, вложила ему в руку расстегай, обернутый бумагой. — Возьми, себе покупала. Продавец сказала, что вкусный. Больше ничего дать не могу. Прощайте ваше величество, — добавила на грани слышимости и быстро направилась к скамье.

Взяв «ушастика», опустила его в карман. Ловко собрав все пакеты разом, уверенно зашагала прочь. Знала, Дмитрий смотрит мне вслед, но не обернулась. Уходя все дальше, я напряженно размышляла.

А правильно ли поступила? Не выслушала, еще и наверняка оскорбила этим дурацким пирожком. Вот балбеска. Впрочем, уж лучше так, чем изворачиваться. У каждого из нас свой путь. И это абсолютная правда. Так что все, тема закрыта.

Однако, как бы ни убеждала себя, что наша история закончилась, треклятая интуиция упрямо нашептывала, что я ошибаюсь.

Следующий день. Ранее утро. Москва. Кремль

На улице серело. Что-то невнятно бормоча и постанывая, худощавый мужчина метался по кровати. Императору Федору Годунову определенно снились кошмары. Удобно расположившись в одном из кресел, Дмитрий скучающе смотрел в окно.

— Может, разбудим? — шепнул другу на ухо Максим Воеводин.

— Подождем. Пусть сам проснется, — ровным тоном отозвался некромант. Вдруг он насторожился. Указав взглядом на вход в опочивальню государя, лаконично информировал: — К нам гости.

Максим стремительно пересек роскошную комнату, остановился неподалеку от двери. Спустя пару минут та с тихим шелестом открылась. Высокий толстяк с важным видом вошел в спальню. Как только закрыл дверь, мелькнула смазанная тень. Через мгновение императорский камердинер закатил глаза и с глухим стуком упал на пол.

— Отъелся, зараза, — недовольно пробормотал Воеводин, оттаскивая обмякшее тело в темный угол.

Неожиданно император шумно и часто задышал, дернулся и как-то странно затих. Нахмурившись, некромант быстро поднялся, подошел к кровати, склонился над государем. Спустя минуту бросил с досадой:

— Да чтоб тебя! — выпрямившись, Дмитрий повернулся к приятелю, сдержанно пояснил: — Внезапная сердечная смерть. Реанимировать бесполезно. Даже если запущу сердце, Федор превратится в безмозглый овощ.

— Вот дерьмо, — негромко, но с чувством выругался Максим. Постояв недвижимо, лаконично спросил: — Будешь призывать?

— Да.

Не говоря ненужных слов, Воеводин сноровисто подхватил под мышки тяжеленного камердинера. Оттащив слугу императора в гардеробную, мужчина молниеносно вернулся в спальню. Плотно закрыв за собой дверь, деловито сообщил:

— Пробудет в отключке еще часа два, — и сел на ближайший пуф.

Коротко кивнув, Дмитрий замысловатым жестом установил купол тишины. Удостоверившись, что техника накрыла все помещение, некромант задумчиво посмотрел на бездыханное тело так некстати скончавшегося императора. Неодобрительно качнув головой, Дима вдохнул полной грудью, положил ладонь на потный лоб усопшего и, казалось, перестал дышать.

Несколько томительно долгих минут ничего не происходило. Затем воздух в изножье кровати начал медленно уплотняться, обретать цвет. Став похожим на серую густую субстанцию, «пятно» зашевелилось, вытянулось и приняло очертания мужской фигуры в длинной ночной сорочке.

«Первый этап закончен», — хладнокровно отметил Дмитрий.

Убрав руку со лба покойника, некромант без спешки вернулся к облюбованному креслу. Усевшись, он вытянул длинные ноги и устремил взор в окно. Подперев щеку кулаком, Максим с мрачной физиономией изучал полностью материализовавшегося призрака.

Оглядев незнакомцев, дух императора внезапно рявкнул:

— Как посмели вы войти в мою спальню? — не услышав мгновенного ответа, скоропостижно скончавшийся Федор Годунов побагровел от гнева. — В тюрьме сдохнете! Стража! Взять их! — заорал он во все горло и от злости сжал кулаки.

Прошло целых тридцать секунд, а личная охрана государя так и не появилась. Оскалившись, покойный государь метнулся к выходу из спальни, попытался открыть дверь. Естественно, ничего не вышло.

Раз за разом безуспешно стараясь схватиться за дверную ручку, его величество матерился как пьяный сапожник. При этом угрожал четвертованием и колесованием всем и каждому.