– Даллас сейчас общается с твоими родственниками. Они спрашивают его о мисс Перл, – пояснила я.

Два дня назад я приходила в дом Далласа, чтобы подстричь мисс Перл. Она вела себя нормально, ни разу не назвала меня мисс Круз, а потом вдруг заявила прямо во время стрижки:

– Я тут подумала и решила, что не имею ничего против смуглых правнуков.

И что я должна была сказать на это?

– Хорошо.

Смуглые правнуки. О боже.

Затем моя беловолосая соседка повернулась в кресле и посмотрела на меня слезящимися глазами.

– Он каждый вечер выглядывает в окно, чтобы проверить, все ли у вас в порядке. Я говорю ему, чтобы позвонил тебе и не изображал из себя следопыта, но он думает, я стану подслушивать ваши разговоры. – Она фыркнула. – Как будто мне больше нечего делать.

Я лишь кивнула. Мисс Перл явно уже оправилась от пожара.

– И все же я даю ему две минуты. – Голос Трипа вернул меня к реальности.

Он поднял брови и спросил:

– Так вы двое наконец вместе?

– Наконец?

– Ну да. Сколько времени на это ушло? Три месяца?

– Нет. – Я сузила глаза. – Правда, что ли?

– Ах ты, наивное, слепое дитя. – Он хихикнул. – Я говорил ему, что он идиот, раз собрался дожидаться окончания развода, но Дал хотел «сделать все правильно»…

– Иди найди себе другую девушку для танцев, – раздался за моей спиной голос Далласа.

Трипа явно заботило благополучие кузена, потому что он тут же отстранился, подмигнул мне и сказал ему:

– Я всего лишь разогревал ее для тебя, брат.

– Ну да, как же. – Даллас занял место кузена и взял меня за руки. Его ореховые глаза полностью завладели моим вниманием – я даже не заметила, в каком направлении исчез Трип.

– А это моя единственная.

Щекам стало жарко, и я невольно поджала губы. Понятия не имею, как мне теперь вести себя с ним.

– Твоя раз и навсегда, – пробормотала я. – Здесь еще есть куча хорошеньких девушек, с которыми можно потанцевать, – ляпнула я сдуру, хотя у меня тут же заныло в животе.

– Правда? – Даллас удивленно поднял брови и положил руку мне на плечо.

– Да.

– Повезет же кому-то. – Он притянул меня к себе.

Я судорожно вздохнула.

– Не вздыхай, они мне не нужны. – Даллас положил широкую ладонь на мою талию, склонился и проникновенно заглянул в глаза. – Я уже с той, которая мне нужна.

– Даллас, – простонала я, опуская голову. Что со мной?

– Что?

Наш разговор в парикмахерской, произошедший два дня назад, не особо развеял мои страхи. Слова – это всего лишь слова. Любой может назваться Бэтменом, только не любой может им стать.

– В мире миллион других женщин, которые были бы счастливы оказаться рядом с тобой…

– Ты хочешь, чтобы я отправился на их поиски? – весело поинтересовался он.

Я пристально посмотрела на него.

– Нет. Но со мной непросто, понимаешь?

Он склонился к моему уху:

– Почему ты решила, что все должно быть просто? Мои чувства к тебе нельзя назвать простыми, Диана.

Я застонала, ощущая, как по телу разливается тепло.

– Послушай, просто… я правда пыталась вести себя по-взрослому. Взрослая женщина хотела бы, чтобы такой человек, как ты, был счастлив. Ты мне дорог, а я слишком сумасбродная, ты же знаешь.

– Знаю, детка. – Он притянул меня ближе. – Это одна из тех вещей, что мне в тебе нравятся.

Небеса, помогите мне.

Я снова застонала, пытаясь собраться с мыслями.

– У тебя пунктик насчет одиноких матерей, да?

Рука на моей талии спустилась ниже, дразня, и тут же вернулась обратно.

– У меня слабость к одиноким матерям. Они крутые. Но у меня еще есть одна штука – ты должна знать ее: она красная и находится в центре груди, и вот она-то просто без ума от сексуальных теть, которые воспитывают племянников. Это нечто большее, чем просто «пунктик».

Я поперхнулась и ощутила, как его подбородок лег на мою макушку.

– И насколько больше?

– Настолько, что я готов на все ради такой тети.

– На все?

– На все.

Я сглотнула, остро ощущая прикосновения его рук.

– Хм.

– Кому попало такое нельзя вручать, – заявил Даллас.

Я посмотрела ему в глаза.

– Ты хочешь отдать его мне?

Даллас лишь крепче прижал меня к груди, чтобы я не могла видеть его лица.

– Я отдал его тебе уже давно, Диана. Сначала маленькие частички, потом покрупнее… и вот уже у меня самого ничего не осталось.