– Это правда.

Улыбка Далласа стала шире, и, готова поклясться чем угодно, его щеки слегка покраснели. Я усмехнулась, хотя глаза опухли от слез. Ненавижу, когда меня жалеют. Потому что понятия не имею, как реагировать на жалость.

– Ты это знаешь. Я это знаю. Ты пытаешься не выделять любимчиков. Понимаю.

Даллас наконец усмехнулся, а я в последний раз шмыгнула носом и сказала ему то, что давно хотела:

– Знаешь, не надо было отстранять меня от посещения тренировок.

Усмешка переросла в хохот:

– Ты до сих пор об этом думаешь?

Я снова отметила, что у него приятный смех. Грудной. Искренний. Конечно, я не забыла, что до нашего перемирия он вел себя как придурок, но теперь я была готова простить это гораздо быстрее.

– Ты начала ту ссору, а я не могу выделять любимчиков. Ты сама так сказала. – Он снова усмехнулся и негромко сказал: – Кстати, я больше не видел ту машину, которая приезжала сюда на днях.

На днях?.. Ох. Анита. Черт.

– Я тоже. Вряд ли она снова объявится. Может, это из-за нее у меня сегодня приключилась мигрень. И все равно спасибо, что приглядел.

– Не за что. – Он встал и разгладил ладонями шорты, а я старательно удерживала взгляд на его лице. – У тебя все будет хорошо.

– У меня все будет хорошо, – подтвердила я, воспользовавшись его же словами. – Спасибо за… все.

Интересно, вспомнил ли Даллас те слова, которые мы произнесли, когда встретились во второй раз?

Видимо, да, потому что он улыбнулся.

– Уверен, так и будет. – Внезапно он схватился за карманы. – Я же пришел, чтобы проверить, не оставил ли здесь свой бумажник. Не против, если осмотрюсь?

Глава 13

– По-моему ты купила мало пива, – заявил отец на испанском.

Я недовольно посмотрела на него через плечо и высыпала на бутылки лед еще из двух пакетов.

–Pa, это день рождения Джоша. Никто не должен напиваться в стельку. Да ладно тебе, я еще купила газировки, минералки и сока всех вкусов, какие только были в магазине. Пейте, хоть залейтесь.

Он бросил на меня не менее недовольный взгляд и проворчал:

– Могла бы и побольше пива взять, или сказать мне, тогда я сам купил бы.

Только в моей семье взрослые приходят на день рождения ребенка с ожиданием, что им нальют пиво.

Папа и так заплатил за мясо для гриля. Так что зря он это сказал. К тому же я сняла совершенно неприличную сумму со своего счета и потратила на приготовления к вечеринке. Притом что мне сделали хорошую скидку на надувной замок, столы и стулья. Повезло, что у меня есть хотя бы водяная горка.

Я твердила себе, что сегодня должен был счастлив лишь Джош. И Луи. А все остальные пусть утрутся, если им недостаточно пива, черт бы их побрал. Они думают, что у меня денег куры не клюют?

Господь всемогущий, я, кажется, становлюсь такой же, как моя мама.

– Все будет хорошо, – пробормотала я Джошу, похлопала его по спине и направилась в дом за темно-синей скатертью, которой пользовалась последние пару лет во время дней рождения мальчиков. Мама суетилась на кухне: раскладывала по подносам овощи и другие легкие закуски, которые я купила вчера вечером. В ожидании гостей она, как всегда, натянуто и нервно улыбалась.

В детстве мы с Диего всегда прятались во время праздников. Потому что в эти дни мама, обычно чистоплотная, педантичная и любящая женщина с приятным характером – если, конечно, ее не злить – становилась воплощением ночных кошмаров. Держаться от нее подальше, когда она нуждалась в помощи, было не очень хорошо. Но и выслушивать брань, которой она осыпала нас, пытаясь сделать все идеально, было, мягко, говоря, малоприятно. Несколько раз Родриго присылал мне сообщение «Беги!», если попадался под руку маме, когда на нее находил подобный настрой.

Вот и сейчас я ожидала от родительницы чего-то подобного, хотя это был мой дом, а из гостей ожидались лишь дети, члены семьи и ближайшие соседи. Едва успев войти, она тут же пожаловалась на грязные плинтуса, затем намочила полотенце и принялась их отмывать. Потом проверила ванные, желая убедиться, что мальчики не забрызгали стены и пол мочой и экскрементами.

Поэтому мне не стыдно было признаться, что я улыбнулась ей и решила как можно быстрее уйти из дома и заняться чем-нибудь снаружи.